— Ну что ж! — врач опустился на стул возле неё. — Вашими анализами я доволен — это одна новость. А вторая, — мужчина перевёл взгляд на Лёшу и задумался, стоит ли говорить. — С момента поступления к нам, в вашей крови заметно повысился уровень гормона, под названием хорионический гонадотропин. — Он выдал тёплую улыбку под седыми усами и после глубокого вдоха произнёс — Вы беременны. Не знали?
Уронив веки на глаза, Арина почувствовала, как вместе с койкой просачивается сквозь пол и летит несколько этажей вниз. Она отрицательно качнула головой и осмелилась посмотреть на Лёшу. Мужчина застыл, спрятав встревоженный взгляд где-то на полу.
— Не удивительно. — Продолжал доктор. — Срок маленький. — Вам нужно спуститься в гинекологическое отделение на второй этаж, проверить, не пострадал ли плод.
Доктор вышел. Они остались вдвоём в звенящей палате. Арина смотрела на Лёшу и думала, понимает ли он, что сделал с ней Илья.
— Ты знаешь, что там происходило? Догадываешься, что Илья сделал? Он осмелился рассказать? — посыпала вопросами девушка, впиваясь ногтями в стиснутые кулаки.
Лёша выжал воздух из груди и замер. По застывшему серебряному взгляду было ясно, что он всё понял. Дышать снова мужчина начал спустя длительное время. Втянул кислород и заговорил, тихо, будто сам с собой:
— Я так надеялся, что он не посмел.
— Наверно, насиловать меня он не собирался, — рассуждала Арина под нахлынувшим чувством вины. — Хотел только проучить тебя, оставив меня беспомощно умирать, но…
— Никаких «но»! — Лёша заглушил её тихий голос своим басовитым рёвом.
— Тише, пожалуйста, — девушка вжала в плечи голову, надеясь прогнать боль из висков. — Голова у меня раскалывается.
— Прости, — мужчина зажмурился, обхватив виски ладонями, и ещё тише повторил извинения, будто на этот раз извинялся не за крик. — Прости меня.
— Я всё думаю, сколько моей вины в том, что Илья меня всё же… — Арина спрятала глаза под закрытыми веками.
— Ты что, пытаешься уничтожить меня такими словами? — Его лицо исказилось от боли, и девушка ощутила глубоко внутри обиду.
— Я пытаюсь не уничтожиться сама, — призналась она. — Если тебе тяжело всего лишь слушать то, что я пережила — я не держу. Можешь уйти.
Лёжа закрыл глаза ладонью, сдавил виски пальцами и спустя мгновение уже оказался возле Арины, уселся рядом. Лёшины тёплые руки на её плечах чуть сжались, будто мужчина хотел выжать из неё чувство неуместной вины.
— Я вела себя дерзко. Спровоцировала его.
— Это было приятным дополнением к его плану. — Сквозь зубы процедил Лёша. — Ты ничего не могла поделать. Твоей вины в этом столько же, сколько его невиновности.
Только спустя бесконечную минуту, когда Арина уже думала, что придётся самой об этом заговорить, Лёша сказал:
— На яхте, две недели назад мы были без презерватива. Это мой ребенок.
Девушка глубоко вдохнула, чтобы возразить, но он не позволил.
— Мой, Арина, мой!
— Думаешь, Илья на следующий день насиловал меня с резинкой?! — она хлопнула по стене кулаком и крепко зажмурилась, но вовсе не от боли в руке.
Мужчина поднялся и нервными размашистыми шагами прошёл по палате, а затем вернулся к постели. Его движения в секунду сделались медлительными и плавными, будто он боялся разозлить хищника.
— Я тебе запрещаю сомневаться. — Лёшин голос врезался в тело и поднял к коже мурашки. — Ты — моя и ребенок мой! Слышишь меня?
Арина не слышала. Провалилась, пролетев все этажи вниз, и разбилась о землю.
— Когда же это кончится? — задалась она вопросом, глотая ком, загородивший проход кислороду. — Когда я перестану чувствовать эту беспомощность? — слёзы выпрыгнули из глаз и полетели к подушке. — Почему ты не можешь управлять ничем в жизни, кроме своих пушек? Почему ты не можешь защитить меня? — она зарыдала, провыв слова. — Почему порох у тебя вечно сырой?! Ты ведь продавец пороха!
— Я никогда себе этого не прощу. — Он замер, даже взгляд свинцовых глаз застыл в одной точке. — И единственное чего я боюсь теперь, это что ты скажешь мне «прощай». — Мужчина поднял глаза, светящиеся от вины ещё больше, чем прежде.
— Сейчас я должна сказать прощай не тебе, а человечку внутри меня.
— Хочешь избавиться от ребенка? — шёпотом, как нечто запретное, спросил он с болезненной гримасой на лице.
— От ребенка Ильи.
— И тебя ни на секунду не останавливает, что он может быть моим? Нашим с тобой. В любом случае, этот ребенок твой, а значит и мой.
— Я так решила. — Твёрдо сообщила она.
— А я не решил! — воскликнул Лёша, в его голосе мелькнула устрашающая хрипотца.
— Ты не можешь этого решать! — взорвалась девушка. — Ты не способен! Ты не принял ни одного решения касаемо нас! Ты ничего не сделал!
— Кричи на меня, сколько хочешь! Злись, оскорбляй, только не сходи с ума!
— Я уже сошла! Там, когда проматывала в памяти всю жизнь напоследок и пила свою мочу, чтобы протянуть ещё день! Сошла, ясно тебе?! И могу теперь вытворять что угодно!
— Да какая к чёрту, разница, от кого он?! — вопил Лёша, уже не стараясь смягчить голос и заглушить эмоции.
