— Восьмой «Б»! Восьмой «Б!» — продолжала истерить «химичка» и вцепилась в мой рукав мертвецкой хваткой. — Вы пойдемте, пойдемте, Дарья Ивановна!
Не понимая, причем тут класс, в котором Вилена Марковна только что проводила урок, я двинулась вслед за ней, поняв, что «химичка» на грани истерики, и лучше выполнять все ее требования. Не ровен час, она и мне уши оторвет, а мне они еще пригодятся. По меньшей мере, пока я работаю завучем, и должна выглядеть презентабельно.
Из аудитории, куда меня на буксире притащила находящаяся на грани безумия Вилена Марковна, выбегали восьмиклассники.
— Стоп! Стоп! Назад! Буфет подождет! — зычно крикнула я и чуть ли не силой впихнула ребят обратно в класс. Те недовольно подчинились. Это были не ершистые пятиклассники, вроде того, которому я утром одолжила ботинки, а уже девушки и юноши, находящиеся в завершающем этапе детства и начинающие свой взрослый жизненный путь…
Конечно же, они уже знали, кто я, поэтому молча стояли у своих парт, тревожно ожидая, что будет. Почти такие же ребята, как те, с которыми я в далеких шестидесятых ходила в поход… Можно, наверное, и с этими было бы сходить. Этакий советский «тимбилдинг». Эх, даже жаль, что меня, как заведующую учебной частью, освободили от классного руководства…
— Вот! Вот! — Вилена Марковна подлетела к первой парте и принялась тыкать своим длинным указательным пальцем в сидящих за ней ребят — высокого нескладного парня с волосами по плечи и сидящую рядом с ним веснушчатую круглолицую девочку. Лица обоих показались мне знакомыми.
— Волосы! Уши! Вот! Нельзя! — рыдая, всхлипывала истеричка. — Я! Ему! А он! Вот! — и она продолжала тыкать ухо мне под нос.
— Да заберите вы уже эту дрянь! — рявкнула я. — Что происходит? Где скорая?
Стоящий у первой парты парень с длинными волосами (прическа, не очень типичная для советского школьника) спокойно и доброжелательно посмотрел на меня и ответил:
— Ничего не понимаю. Вилена Марковна подошла ко мне, оторвала мне ухо и убежала… Вот, видите? — и он чуть приподнял волосы. На месте правого уха зияла аккуратная дырочка.
Я стояла, как вкопанная, переводя взгляд то на парня, то на девчушку, смотрящую на него испуганно и тревожно, то снова на рыдающую Вилену Марковну. Поняв, что никакой адекватной реакции от нее сейчас не добиться, я аккуратно вывела учительницу за локоток в коридор и сказала:
— Идите умойтесь и в медпункт загляните, Вам там капелек успокоительных накапают… Давайте, давайте.
Размазывая слезы по лицу, Вилена Марковна, мигом растеряв весь свой надменный вид, направилась в указанном направлении. А я тем временем вернулась обратно в класс.
— Ну? — вновь обратилась я к парню. — Как тебя зовут?
— Костя… Константин, — поправился парень, солидно расправляя тощие плечи.
Я уловила в его голосе едва знакомые нотки, но пока не спешила делать выводы.
— И что же произошло? — полюбопытствовала я, глядя на розовато-бледное ухо, лежащее перед парнем и его соседкой по парте.
— Я же говорю, — залихватски снова начал врать парень. — Вилена Марковна…
— Я с Виленой Марковной сама разберусь, — перебила его я. — Я в курсе, что вы все ее терпеть не можете, но так издеваться над человеком — это чересчур. Что произошло? Каким таким чудесным образом тебе, Костя, оторвали ухо, и ты мигом успел остановить кровь и отмыть все следы, даже не выходя в коридор? И теперь тебе, по-моему, даже не больно. Я, конечно, не доктор, но, по-моему, при травматических ампутациях люди ведут себя по-другому…
Класс молчал. Потом то там, то тут начали раздаваться усиленно сдерживаемые смешки. А потом и вовсе разразился хохот.
Спустя несколько минут, когда рыдающие от смеха восьмиклассники пришли в себя, я вновь допросила Костю и выяснила, что произошло. Немного поломавшись, старшеклассник раскололся. Выслушав историю, я и сама едва удержалась от того, чтобы не засмеяться в голос.
Когда Костя был еще маленьким, он как-то, отдыхая на каникулах на даче, убежал со старшими приятелями на зимнюю рыбалку. В пруду, недалеко от которого находилась дача его бабушки с дедушкой, водилась не только мелочь вроде пескарей, но и сазаны, и карпы. Каждый день вдоль берега всегда было много рыболовов, местных или приезжих из ближайших деревень. Поклевки были хорошими, и рыбы хватало всем… Увлеченные рыбалкой старшие пацаны, естественно, не нянчились особо с маленьким Костей, и тот, потеряв шапку и проведя на холоде весь день, серьезно отморозил себе уши.
На слух мальчишки это почему-то никак не повлияло, но ушные раковины, к сожалению, пришлось удалить. А чтобы отсутствие ушей было незаметным, Костя стал отращивать волосы. Перевелся парень в эту школу недавно, только с этого учебного года, поэтому о его небольшом косметическом дефекте знали немногие. Всю жизнь Костя прожил в коммуналке на тринадцать семей, и только недавно они с матерью получили от завода небольшую квартиру. Родительница в первый же день поговорила с моей предшественницей, и та, проникшись историей, пожалела парня и разрешила тому носить волосы длиннее, чем это было принято у мальчишек.
