«Чертовы полицейские!» Такой была первая мысль после пробуждения.
Крюгер вспомнил, что выбрал переулок, вспомнил, что побежал, споткнулся и покатился по асфальту.
«Больно!»
Лицо разбито, но это ерунда. Нужно бежать! Нужно уйти! Спецназ на хвосте… Но почему не слушаются руки? И ноги? Что мешает?
В этот момент Ян понял, что глаза закрыты.
Реальность навалилась сразу: глаза закрыты, а тело расслаблено. Тело лежит на чем-то мягком, не на асфальте. Пальцы не сжимают рукоять «дрели».
«Я влип!»
И открывать глаза расхотелось. Крюгер догадался, что увидит, и от этой догадки внутри стало холодно.
«Стыдись!»
«Мне страшно!»
«Тебя убьют в любом случае…»
– Он проснулся!
Крюгер открыл глаза. Первый взгляд – на руки, на широкие ремни, что перехватывают предплечья.
«Все правильно – связан».
Теперь можно оглядеться, осмотреть место, где умрешь, познакомиться с теми, кто убьет. Ненадолго познакомиться, конечно, на пару ближайших часов.
– Удивлен?
Их двое. Накачанные, бритые наголо, с тяжелыми, словно кувалды, подбородками. Наемники. Лиц не скрывают, значит, точно убьют.
Комната… Комната маленькая, без окон, стены обиты звукопоглощающими панелями, одна, в самом углу, чуть отошла.
«Но меня все равно никто не услышит».
– Вы не полицейские.
– Мы твои друзья, – ответил тот, что слева.
А тот, что справа, вытащил из кармана незарегистрированный коммуникатор:
– Скажи: «Здравствуйте».
– Старк, не издевайся над парнем, – строго заметил коммуникатор.
– Извините, сэр.
Наемник поднес машинку ближе, и Крюгер разглядел на маленьком экране физиономию Двадцать Пять.
«Мог бы догадаться!»
– Здравствуй, Ян.
– Я знал, что тебе нельзя доверять.
– Замечание верное, но, к сожалению для тебя, запоздалое.
Двадцать Пять ответил без злорадства, скорее грустно. Ответил как человек, которому предстоит сделать нечто очень неприятное, нечто постыдное, позорное, но… но он это сделает.
– Как ты меня нашел?
– Вычислил, – выдержав короткую паузу, объяснил Двадцать Пять. – Я понимал, что ты отправишься на дело, оставалось угадать, на какое? Мы перелопатили кучу информации… не настоящей, разумеется, а так, обрывков. Шли по вашим следам, сопоставляли слухи, сплетни… В конце концов определили несколько точек, которые вы гарантированно ограбите в «день Сорок Два». Ты ведь не машинист, Ян, ты – оперативник. Я знал, что ты пойдешь на самое интересное и опасное дело, и распорядился контролировать Антверпен с его Алмазной биржей, ланданабадскую «Золотую милю» и роттердамские банки. Ты должен был появиться в одном из этих городов, и ты появился. А потом мои люди сделали так, что все сочли тебя мертвым. – Двадцать Пять улыбнулся и дружески добавил: – Даже Сорок Два.
«А значит, они не сменили убежище!»
А значит, в его голове есть ценная информация, и вопрос, который Крюгер задавал себе тогда, удирая от боевого вертолета, вновь стал актуальным.
«Готов ли я умереть за Сорок Два?»
«Нет, не так. Я умру в любом случае. Готов ли я принять ради Сорок Два муки?»
Страшно, страшно, страшно… Наемники невозмутимы, но их бесстрастность лишь усиливает страх. В армии Крюгеру доводилось видеть таких вот, невозмутимых парней. Молчаливые, необразованные, исполнительные. Когда они станут его распиливать, их лица по-прежнему не будут ничего выражать: работа есть работа.
– Ты хочешь добраться до Сорок Два.
– Это не главное, Ян, – мягко ответил Двадцать Пять.
– Неужели?
– Я хочу, чтобы ты рассказал, где он прячется. Только поэтому я не использовал «химию», пока ты был в отключке. Я еще ничего не знаю, Ян, наш разговор только начинается.
– Не понял.
– Я хочу, чтобы ты его предал.
Фраза прозвучала настолько неожиданно, что Крюгер не удержался:
– Почему?!
Выкрикнул, а через мгновение сообразил. Нашел силы усмехнуться:
– Тебе стыдно. – И увидел, как перекосилось лицо Двадцать Пять.
И страх исчез. Осталось только понимание, что он, Ян Крюгер, который умрет в течение ближайших полутора часов, он – может уйти достойно. Не ради Сорок Два, а ради себя. Вот как он должен был спросить: «Ты готов принять муки, чтобы потом, встретившись с Поэтессой, или Иисусом, или ни с кем, а просто на последнем своем вздохе, взглянув на отлетающую душу, не отводить глаза?»
Ты готов?
– Назови адрес.
– Вырви его из меня, – предложил Крюгер.
– Не забывай о «химии»! Я все равно получу нужную информацию. – Двадцать Пять отвернулся, перестал смотреть в камеру, на экране – левая половина лица. Двадцать Пять отвернулся, но голос его остался тверд. – Это будет ад, Ян. Обещаю: это будет ад. Назови адрес.
И тогда Крюгер ответил:
– Пусть будет ад.
Убивать своих нетрудно – ведь ты все о них знаешь. Известны адреса и привычки. Убежища, куда они могут скрыться, почуяв беду, и друзья, к которым могут обратиться за помощью… Тебе известно все, и убийство превращается в несложный технологический процесс. Нанятые тобой люди ездят по адресам и совершают казни. Лишают жизни тех, кто ждал от тебя любого наказания, кроме этого, самого страшного.
