– Тритоны не хулиганят, – покачал головой Грязнов. – «Поплавки» дорогие и все еще редкие. Их покупают, чтобы зарабатывать, а не глупостями заниматься. Но если Сорок Два отыщет источник «поплавков», начнется настоящий хаос.
Выслушивание грязновских размышлений не утомило Олово. Если он чего-то не понимал, то просто пропускал слова мимо ушей. Очень удобно. Однако подтвердить свое присутствие следовало:
– Да-а, – кивнул Олово и поставил перед Кириллом серебряный поднос. – Ча-ай.
Собрался выйти из кабинета, однако Грязнов, увидевший две чашки, остановил его вопросом:
– Скучаешь?
– Нет, – машинально отозвался Олово. В следующий миг понял свою ошибку, смущенно улыбнулся и признал: – Да-а.
Беззащитная улыбка настолько преобразила маленького слугу, что Кириллу с трудом удалось спрятать от него свое удивление.
Олово дал волю чувствам. Похоже, мир действительно катится к черту.
Однако в следующий миг слуга восстановил на лице традиционно-равнодушное выражение.
– Я-а к ней привык.
– Ты по ней скучаешь.
– Я-а… – Маленький слуга поразмыслил, после чего протянул: – Она-а хороша-ая девочка-а, мастер. Я-а скуча-аю.
«Мастер» было единственным словом, которое Олово произносил четко, не растягивая «а».
– Она взрослая.
– Да-а.
– У нее есть дела.
– Да-а.
– У тебя – тоже.
– Я-а помню, – кивнул Олово. – Кома-андировка-а. Я-а приготовлю еды.
И уберет ее в холодильник, останется только разогреть.
– Возможно, тебя это покоробит, но я сумею самостоятельно прожить несколько дней, – произнес Кирилл.
Он всегда это говорил перед длительными поездками Олово.
– Да-а, – не стал отрицать слуга. – Сможете. Но есть на-адо.
Стоящий на столе коммуникатор издал мелодичный перезвон – машинисты сообщали, что соединение готово.
– Ра-агу, котлеты, курица-а, – перечислил Олово. – Ка-артошка-а…
– Я справлюсь с гарниром, – пообещал Грязнов. – Сделаю сам.
На лице маленького слуги отразились все сомнения мира.
– Да-а?
Коммуникатор повторил вызов.
– Хорошо, – сдался Кирилл. – Делай. Только не мешай разговаривать.
И активизировал соединение.
Свое лицо Сорок Два скрывать не собирался – его все знали, и оно считалось своего рода символом движения. Всадник – другое дело. Главу контрабандистов хранила тайна, его настоящее имя не было известно даже всесильной СБА, а потому Сорок Два не сомневался, что региональный менеджер Консорциума заявится на переговоры в наномаске. Или же просто отрежет видео. И удивился, увидев на мониторе забавную анимацию – сидящего на нартах эскимоса. Эскимос строгал ледяное мясо, ел и периодически бросал куски шести здоровенным лайкам. Те не отказывались.
– Кхе.
Собаки недружелюбно посмотрели на Сорок Два.
– Говорите, говорите, – рассеянно произнес Всадник, не прекращая заниматься своим делом. – Я знаю, что мы на связи.
– Связь – это мой мир… – Однако закончить заготовленную фразу Сорок Два не позволили.
– Вы похожи на человека увлеченного, – плавно перебил собеседника контрабандист. – Я знавал людей, которым казалось, что весь мир заключен в их кляссере. Вы знаете, что такое кляссер?
– Кластер?
Собаки изумленно посмотрели на цифрового пророка.
– Широта взглядов, уважаемый Сорок Два, столь же необходима человеку в вашем положении, как и ум, – размеренно произнес Всадник.
Лайки высунули языки. Улыбаются? Наверное. Кто их разберет, северных тварей. Сорок Два начал злиться.
– Что не так с моим положением?
– Как раз наоборот: все так. Все даже более, чем так. – Теперь эскимос не жевал, все мясо доставалось собакам. Однако на собеседника все равно не смотрел. – Вы ведете за собой миллионы людей, Сорок Два, и поэтому обязаны соответствовать высокой миссии. Кляссер – это альбом для марок. Вы знаете, что такое марки?
Что за ерунда? Куда он клонит? Чего добивается? Сорок Два попытался вернуться к заранее продуманному плану разговора, попытался продемонстрировать силу.
– Я могу обрушить вашу связь!
– Нехорошо начинать с угроз.
– Это не угроза. Вы должны понимать, с кем говорите.
– Вы – тоже.
– Я говорю с преступником.
– Вы не знали, что такое кляссер. Почему вы решили, будто знаете, что такое Консорциум?
– Вы нарушаете законы и не гнушаетесь убийствами.
– В таком случае поговорим как преступник с преступником.
Сорок Два осекся.
Всадник не торопил его с ответом. Одна из собак подошла к нартам, и эскимос принялся увлеченно гладить пушистую.
– У нас есть идея, а не только жажда наживы.
– Этот факт, безусловно, делает вас честным человеком, – усмехнулся Всадник. – И сейчас вы попытаетесь убедить меня бросить неблаговидные дела.
Он издевается? Он спятил? Валяет дурака или серьезен? Сорок Два поздравил себя с тем, что совершенно сбит с толку и понимает только одно: кляссер – это альбом для марок. Что такое марки, Сорок Два знал.
– Мне нужны «поплавки»!
Если ты в затруднении, начинай говорить о конкретных вещах. Короткими, конкретными фразами.
– Мы не способны добывать или производить необходимое нам количество процессоров. У Консорциума же есть мощные связи и отличные каналы доставки. Я готов покупать у вас все «поплавки», которые вы сумеете добыть. Чем больше, тем лучше.
