— Хорошо, — одобрил Олово. Ему явно понравился прагматичный подход Ильи. — Кушай.
На столе, сбоку от коробки, остывает завтрак: яичница, пара тостов. Запахи, запахи, запахи… Яичница с беконом, поджаренный хлеб, половинка грейпфрута… Уютная домашняя атмосфера. Утро обеспеченного человека.
«Ты к этому стремился, Чайка, и ты не смог так жить».
— Я хочу отомстить Мертвому, — признался Илья, поглаживая «раллер».
Признался неожиданно для самого себя. Просто это была первая мысль, пришедшая в голову, когда он «задумался о будущем». Будь здесь Кирилл, не сказал бы ни за что, а вот Олово — признался. Маленький слуга, беспощадный и наивный, все понимающий и не знающий ничего лишнего, маленький слуга вызывал у Ильи доверие. С Олово ему хотелось дружить.
— Поговори с мастером, — посоветовал тот.
— Что?
— Они с Мертвым недолюбливают друг друга. — Пауза. — Мастер поможет.
Продолжать Олово не стал. Усадил Илью за стол, сунул в руку вилку, после чего поставил коробку из-под раллера рядом с мусорным ведром, ополоснул руки, вытер их полотенцем и замер, нерешительно глядя на уплетающего завтрак парня.
— Поможешь?
— Чем? — невнятно отозвался уплетающий яичницу Илья.
— Нужно кое-кого украсть, а я рядом.
Вилка замерла на полпути ко рту.
— Кого украсть?
— Человека, — объяснил Олово. — Мастер велел. Звонил недавно.
— Э-э… — «Ах да, я же ломщик! Вот и начались трудовые будни… Олово должен кого-то похитить, а я должен отрубить охранную систему». Чайке стало грустно. Грустно и противно. Он опустил голову и глухо поинтересовался: — Что я должен делать?
— Вести мобиль.
— Что?!
— Кто-то должен вести мобиль, пока я работаю.
— Что ему надо? — недовольно спросил Таллер.
— Учитывая обстоятельства, визит Мертвого вполне уместен, — легко ответил Джезе. — Кауфман должен появиться хотя бы для того, чтобы сказать, что это не он пытался меня убить.
Джошуа удивленно поднял брови:
— Шутишь?
— Нет.
Московский архиепископ покрутил головой, тщательно обдумывая реплику Папы, после чего мрачно заметил:
— Если Ахо сумел купить Кауфмана, наши дела плохи. Мертвый в Москве — царь и бог, он тебя не выпустит.
— Ахо не купил Кауфмана, — спокойно произнес Джезе.
— Откуда ты знаешь?
И опять — некоторая неуверенность, как тогда, перед проповедью. Впрочем, очень быстро спрятанная.
— Я не знаком с Мертвым, но много о нем слышал. — Папа подошел к столу и рассеянно перебрал несколько бумажек. Просто чтобы хоть чем-то заняться. — Но все мои источники уверяют, что в делах насильственных Мертвый осечек не дает. Если бы он хотел меня убить, он бы уже убил.
— В соборе тебя хранили духи Лоа.
— Да, — чуть поколебавшись, ответил Джезе. — Да.
«Хотя на этот раз помогли не они…»
Он помнил шипение рассерженных духов, помнил их изумление. Он помнил женскую фигуру, напитанную необыкновенной мощью, а вот лица спасительницы, как ни старался, вспомнить не мог.
— Вы посмотрели видео?
Уточнять не потребовалось, Таллер прекрасно понял, какое видео имеет в виду Джезе. И о ком он спрашивает.
— Девчонка не получилась.
— Что значит не получилась?
— Изображение расплывчатое, — развел руками Джошуа. — Неясная фигура и совсем не видно лица. Все помнят, что их было двое, что ее напарника вроде подстрелили, но на записи ни черта не разобрать.
— Любопытно…
Еще одна московская загадка.
Первое, что сделал Папа, закончив проповедь, — потребовал привести к себе спасшую его мамбо. И удивился, узнав, что ее имени никто не знает. Да и в том, что это была мамбо, никто не уверен. И вообще никто не понимает, что же произошло за сценой. Сначала Папа лишь пожал плечами: «М-да, Джош, у тебя здесь полный бардак», и попытался выбросить таинственную спасительницу из головы, но понял, что не может. Чем бы Папа ни занимался, на что бы ни отвлекался, в мыслях он постоянно возвращался к ней.
К гибкой фигуре в черном, что явилась из ниоткуда и спасла ему жизнь.
— Ты не обидишься, если я скажу? — осторожно поинтересовался Таллер.
— Мы ведь друзья, — несколько странным тоном обронил Джезе.
— Да… — Московский архиепископ подошел ближе и медленно, аккуратно подбирая слова, произнес: — Я думаю, что это был призрак Каори. Духи Лоа велели ей спасти тебя.
Несколько секунд Джезе молча смотрел на Таллера, затем поднял руку, раненую руку — повязку на которой скрывал длинный рукав сутаны, — и прикоснулся к его плечу.
— Я тоже думал об этом. — Отвернулся, вновь помолчал, затем продолжил: — А насчет Мертвого не волнуйся, Джош, он не дурак и не станет делать глупости на нашей территории. Мы просто поговорим.
— Уверен?
— Я всегда в себе уверен.
Папа Джезе умел демонстрировать железное спокойствие, сохранять выдержку и хладнокровие в самых сложных ситуациях и своей твердостью ободрять соратников.
Но в действительности — нервничал.
