Сидят в подвале, отказываясь общаться с коллегами.
— Раньше в клубе не меньше десятка ошивалось, — заметил Томас.
— Так то раньше, — объяснил Киприот и посмотрел на сидящего слева Ахмеда: — Твое слово.
— Десятку ставлю. — Телохранитель бросил на стол мятую купюру — лишь бы отделаться.
— Поддерживаю, — пробурчал Выкидуха.
Настроения играть не было ни у кого.
После неожиданного и непонятного провала с «синдином» Хан изменился. Не сразу, конечно. Всю ту ночь он провел у коммуникатора, надеясь, что посредник выйдет на связь, объяснит, почему сорвалась поставка, и укажет новое место встречи. Не дождался, озверел, избил «не так посмотревшего» дилера, заперся у себя. А когда утром вышел на люди, Зазе показалось, что Хан потерял к бизнесу всякий интерес. Говорил Хан прежним, уверенным тоном, однако не было в его глазах того огня, который Киприот привык видеть. «Я уеду, постараюсь найти другой способ договориться насчет «синдина». Ты остаешься за главного». Уехал, забрав почти всех «камрадов», и больше не появлялся. И знать о себе не давал. Оставшиеся в клубе люди Хана только разводили руками: нам ничего не известно. И рекомендовали ждать.
Чего ждать?
— Отвечаю двадцаткой, — решительно произнес Киприот.
— Уравниваю, — хмуро ответил Выкидуха.
Остальные карты бросили.
— Что у тебя?
— Тройка дам.
— У меня стрит. — Довольный Киприот сгреб деньги. — Мой кон… Мой!
Кроме него, никто за столом не улыбался.
— Продолжаем! Ахмед, тебе сдавать.
— Заза, — негромко произнес Выкидуха. — Может, пора сваливать?
— Что не так? — поинтересовался Киприот, не глядя на телохранителя.
— А ты не чуешь? Хан пропал, «синдина» нет, бизнес…
— Бизнес идет прекрасно, — отрезал Киприот. — У нас полно клиентов, и мы должны толкать им товар. — Заза подумал и решил плюнуть на приличия: вытащил из кармана плоскую фляжку, отвинтил крышку и сделал несколько жадных глотков. Запахло ромом. — Потому что если мы не будем толкать им товар, Хан нас накажет. Крепко накажет. Он умеет.
Заза выразительно посмотрел на подчиненных, затем опустошил флягу, рыгнул и велел Томасу:
— Принеси из бара бутылку.
Перечить телохранитель не стал, вышел из комнаты и… умер первым, получив краш-пулю точно в лоб.
Оставленные Ханом «камрады», может, и уступали человеку в наномаске, однако дело свое знали хорошо. В комнату вошли быстро, не мешая друг другу, стрелять начали сразу, на ходу еще, не давая жертвам опомниться.
Выстрел. Ахмед медленно валится на бок.
Выстрел. Выкидуха летит навзничь.
Выстрел. Киприот тупо улыбается, разглядывая развороченную грудь. Второй выстрел — в голову, чтобы наверняка.
Покончив с бандитами, «камрады» побросали пистолеты и спокойно удалились.
А еще через четыре минуты в опустевший клуб вошел спецназ Европола, офицеры которого прекрасно знали, что в подвале отыщут наркотики, а в одной из задних комнат — трупы четверых мужчин, «оказавших сопротивление при аресте».
Банда Зазы Киприота перестала существовать.
— Долго мне еще валяться? — недовольно спросил Дрогас.
— Минут пять, — пробормотал машинист. — И, пожалуйста, не говорите…
— Ты не указывай, понял?!
— Так точно.
Дрогас хотел добавить пару ругательств, но передумал: сорвал злость, и ладно. Хватит с этого придурка. Тем более что как раз сейчас этот самый «придурок» копошится у него в голове.
Стефан лежал в «капсуле тотальной проверки» — прозрачном цилиндре, установленном в одной из комнат Технического управления СБА. Лежал на животе, положив голову на руки, а из его затылка выходил целый пучок проводов, исчезающих затем в передней, металлической стенке цилиндра. Голову Дрогаса изучали с помощью лучших приборов, просвечивали изнутри и снаружи, просматривали с тщательностью промывающих песок золотоискателей.
— Как же мне все надоело! — вновь заворчал Стефан. — Почему ты просто не взял мою «балалайку»?
— Вы уже спрашивали, — коротко ответил машинист.
— Ответь еще раз! Не развалишься!
Блестяще задуманная и безупречно проведенная операция провалена. Настроение — дерьмо. И то, что он вынужден проверяться («Словно после визита к дешевой шлюхе. Ха-ха-ха…»), радости Стефану не добавляло. Противно ему было подставлять голову обколотому «синдином» ублюдку из особой, находящейся в личном подчинении президента СБА группы машинистов. Противно и унизительно. Вот и срывался Дрогас, терроризируя эксперта мелкими придирками.
