Тут я покривила божественной сутью. Во-первых, своей вины я не чувствовала — ей бы злиться на сводных сестричек, а не на тех, кто за нее вступается. А во-вторых, дело очень даже мое. Тари моя подопечная, пусть и неофициальная, бросать ее на произвол судьбы я не стану.
А если вдруг Тари побежит узнавать все у коменданта, спишу на возрастные проблемы с памятью. Интересно, а почему комендант в женском общежитии — мужчина?
— Не лезь больше в это, хорошо? Ты, может, и из лучших побуждений, но… не надо, ладно? — она заглянула мне в глаза и негромко шмыгнула носом.
— Ладно-ладно… — каюсь, соврала.
Мысленно же прикидывала, как подкорректировать свою божественную благодать. Раньше я никогда об этом не задумывалась. Точно знала, что если с моей легкой руки на кожуре какого-то экзотического фрукта поскользнется товарка, то буквально через пару часов найдет кошель с золотом, которым сможет покрыть не только все долги, но и сына в академию отправить. Ну и что, что сын с утра оступился на мостовой и разбил коленку, на него благодать тоже распространяется.
И в то же время я знала, что пользоваться силой можно более виртуозно — отказаться от легкого членовредительства и привлечь куда более значительные неудачи. Потерял фамильную драгоценность? Не беда, уже после обеда выиграешь в лотерее дом. Ну а то, что семья от тебя отказалась из-за потери украшения, так они все равно бы тебя заставили всю жизнь работать на общее дело и отдавать большую часть заработка — оно тебе надо? Располагая недвижимостью, ты наверняка откроешь лавку или ресторацию, что через год сделает тебя богатым человеком, и все эти родственники прибегут обивать пороги у твоего дома.
С неудачами оно же как… Чем крупнее неудача, тем сильнее радостная отдача. Это я еще в детстве придумала, как только обрела силу.
Отец моей сути не оценил, он рассчитывал на что-то более… кхм, глобальное. Вот старшая сестричка за справедливость отвечает, пусть на нее свои надежды и возлагает. И на других детей — они все как на подбор значимые и уже входят в пантеон. А мне вполне неплохо быть черным пегасом в белоснежном выводке — все веселее, чем испытывать постоянный груз ответственности за чужие судьбы и решения.
Мы с Тариной вернулись в комнату. Тут царила все та же разруха, и у меня аж ладони зачесались от желания взмахнуть рукой и навести порядок в одну секунду. Жаль, что подходящей формулы не знаю. Как оказалось, Тари тоже в этом деле несведуща. До третьего курса никто их этому не обучал.
Честное слово, если бы получила благословение от самой себя, я бы первым же делом изучила чары уборки и залечивания ран. С этими мыслями я и взялась наводить порядок.
Уже через полчаса в дверь постучали. Я вопросительно глянула на соседку по комнате, она не менее удивленно на меня.
— Ты кого-то ждешь?
— Нет.
— И я нет, — она пожала плечами и направилась к двери.
Когда ей оставался один шаг, в голову стрельнула мысль о том, кто это может быть.
— Стой! — тут же выдохнула я, заставляя Тари испуганно замереть и оглянуться.
— Ты меня не видела, знать не знаешь, как я выгляжу, и вообще, весь день своими делами занималась! — с этими словами я залезла в шкаф, с трудом сдержав чих от пыли.
Если я права, и к нам в гости пожаловало его неуемное высочество, то дело дрянь. Он ведь так просто не отстанет.
Дверь тихо скрипнула, и я тут же услышала уже знакомый голос.
— Ты?!. Ладно, — с явным неудовольствием выдал принц. — Где твоя соседка по комнате?
Я замерла. Честное слово, в моей голове в тот момент целая лавина мыслей прошлась по поводу ее ответа. От «да она тут, в шкафу сидит» до «не твое дело, убогий». Но Тари меня поразила:
— Какая соседка? — и в голосе сто-о-олько удивления, что я бы поверила, если бы стояла по ту сторону двери.
— Зло, ты издеваешься?!
Гром метал молнии. Буквально. С его пальцев то и дело срывались мощные, но маленькие искорки, однако Верховному злу было глубоко по барабану. Она сидела за небольшим столиком у окна, довольно щурилась на заходящее солнце и попивала какао с зефиром.
«Лучшее, что могли придумать люди», — размышляла она. На разгневанного главу всея пантеона она при этом обращала внимания не больше, чем на бегающего из угла в угол Мурлика.
Малыш достиг переходного возраста и пытался учиться летать — но с крыльями как у запеченной в духовке курицы сделать это почти нереально. Мурлик обиженно морщился, но не сдавался.
— То есть ты приносишь мне мое же блюдце, на котором запечатался след моей дочери, способный привести к ней, но просишь… Нет, требуешь, чтобы я этого не делал?! И это твое желание?!
— Гром, дорогой, — мягко начала Зло, откидывая за спину светлые волосы. — Во-первых, ты мне должен не желание, а услугу. И если ты меня до конца дослушаешь, то…
— Нет, ты совершенно точно издеваешься! — возмутился Гром, отпуская искры блуждать по залу.
Те довольно быстро направились к Верховному злу, не причиняя ей никакого вреда. Разве что прическу немного подправили, сделав ее похожей на одуванчик.
