Расширив дупло, отец сунул туда конец тлеющей головешки, не обращая внимания на пчел. Теперь его жалили только те, что возвращались с добычей. Через две-три минуты пчелы в дупле были уморены. Дар пристроил головешку в развилке ветвей и продолжал орудовать топориком — его рука все еще не влезала в дупло. Но вот наконец все готово. Топорик вернулся на свое место за поясом, а в левой руке оказался бурдюк. Правой рукой Зор извлекал из дупла комки сотов и складывал в бурдюк. Медовед все это время тихонько сидел на ветке и подергивал хвостиком. Он забеспокоился, оживился, зачирикал, когда увидел в руке Зора истекающие янтарным медом соты…
Очистив дупло, Зор спустился с дерева. Перед этим он сбросил тлеющую головешку. Они уселись у костра, и Зор начал вытаскивать застрявшие в коже пчелиные жала. Дар помогал ему, вытаскивая жала с плеч и спины.
— А какой интерес птице вести нас к пчелам? — спросил Дар.
— А ты посмотри на нее, — ответил отец.
Медовед копошился в дупле. Едва Зор соскочил на землю, птица заняла его место, подбирая в разоренном гнезде оставшиеся кусочки воска. Ежеминутно она высовывала из дупла голову, чтобы удостовериться, что добытчики еще не ушли.
— Я там все подобрал, — сказал Зор. — Если оставить много воска, медовед насытится и не захочет вести нас дальше… Бери, ешь, — отец протянул сыну кусок сотов, в ячейках которого янтарно светилась тягучая сладкая жидкость. Сам он аккуратно облизал измазанные медом пальцы.
— Они больше не будут тебя жалить, — сказал Дар, вытирая слезящиеся, покрасневшие от дыма глаза.
— Кто им помешает? — спросил отец.
— Я.
— Как?
— У следующего гнезда посмотришь. — У мальчишки один глаз заплыл. Отек отливал прозрачной синевой, но это его нисколько не печалило. — У тебя все лицо искусано… Больше они не будут тебя жалить, — упрямо твердил Дар.
Отец позволил Дару самостоятельно выбрать место для следующего костра. Иначе, заявил Дар, он не сможет им помешать. Он натаскал сучьев, хвороста, валежника. Отдельно собрал кучу прелой лесной подстилки…
Когда Зор начал взбираться на дерево, Дар завалил костер охапкой подстилки, а сверху набросал зеленых веток. От костра повалил такой густой белый дым, что Зору невозможно было дышать.
— Ты, сынок, таким дымом скорее уморишь отца, чем пчел.
— Потерпи немножко, — попросил Дар, — лучше дышать дымом, чем терпеть пчелиные укусы.
Пчелы пулями вылетали из дупла, ударялись о Зора. Молочная пелена удушливого дыма сбивала их с толку, они просто не видели своего врага. Зато с удвоенной яростью набрасывались на Дара, пока тот не догадался тоже спрятаться в дыму. Выскакивал только затем, чтобы подбросить в костер новую порцию лесного хлама.
Зор размазывал по щекам слезы, удовлетворенно улыбался…
— Хитрая у тебя голова, сынок, — сказал он, когда спустился на землю и взъерошил Дару вихры.
Зор перекинул с плеча на плечо бурдюк, поправил на поясе топор и оглянулся, прикрикнув на Дара, чтобы тот не слишком отставал. Дар нес большую вязанку лекарственных трав и кореньев. В свободной руке он держал короткое, довольно толстое копье из обожженного кизила. Копье оттягивало руку, но Дар был доволен — отец доверил ему оружие. Он не успевал за отцом, потому что выбился из сил, и чувствовал какую-то угнетенность — из-за пчелиных укусов, надо полагать. Но он и виду не подавал, что ему тяжело. Когда отец оглядывался, мальчишка вскидывал голову, старался держаться прямее, да разве отца проведешь? Отец все чаще останавливался, чтобы подождать сына.
Они подошли к глубокой долине, по дну которой струилась неширокая речка. Впереди, в нескольких километрах по течению, в небо тянулись столбы белого дыма — там охотники племени Зора выжигали лес, охотясь на оленей и коз. Еще дальше, у подножья невысокой скалистой гряды, находилось стойбище племени. Солнце опускалось к верхушкам леса. Зор надеялся, что к стойбищу они доберутся засветло. По извилистой тропинке отец и сын спустились к воде и устроили короткий привал. Зор черпал воду горстями и плескал ее в воспаленное, опухшее лицо, кряхтя от облегчения. Дар скинул с плеч вязанку, по-взрослому воткнул копье в песок и тоже начал умываться. После того, как Зор обмыл себе спину и грудь, он начал плескать воду на сына.
— Сильно устал? — спросил Зор.
— Нет, я не устал, — гордо ответил Дар.
— Молодец! Мы сегодня много меда достали. Нам можно устать, ты не стесняйся усталости.
Посидев немного на камнях, отец и сын взвалили на плечи поклажу, прошли с полкилометра по песку, намытому рекой, и снова поднялись на высокий обрывистый берег долины. Тропа вилась по травянистой лесной опушке.
