Дальше – больше. Лана просто так, пока мясо ждала, взяла и вылечила меня. От фингала, ну и от всего что у меня было со здоровьем. И осколки мои памятные мне так просто подаёт в ладошке. На мол, на память. Я поднялся – а как будто заново родился. Не я это и всё! Меня ж сколько раз рвали и заново сшивали. Думал, вот ещё год, ну два – и на пенсию пора. Раны залечивать, пока дуба не дам. А тут – как будто 20 лет мне, да нет, я себя и в 20 так не чувствовал, наверно.
Мне Маша потом сказала, что она даже внутрь меня руку засовывала – за осколком наверно. Но шрамов нет. Ни одного.
А она между делом так – живи триста лет, будь здоров.
Потом и Машу девчонка эта так же улучшила. Заодно и бабское счастье – проэпилировала, говорит, мне не показали. И, кхм, предохранение на время…
А Лана эта безалаберная – секиру офигенную такую из сумищи достала и Маше дала, они её как зеркало использовали. Бабы – бабы и есть. Но что бы выдать оружие военнопленному – просто так в руках подержать.
Тут и кабанятина приехала.
Ну и ребята купаться побежали. Вот это я понимаю – умеют получать от жизни удовольствие.
И нас купаться послали, только я смотрю на Машу, а она стесняется, так и разбрелись мы в разные стороны. Дааа, не всем дано свое счастье увидеть, схватить и держать. Да ещё каждой минуте радоваться.
Потом за одним столом ужинали. И заяц-слуга. Полный сюрреализм. А за беседой такого наслушался. И вроде понятно всё, а не верится. И Лана эта – как по минному полю бежит, смеясь.
Ну что мы за уроды – таких прекрасных людей обидеть хотели. А они к нам – со всей душой. И ведь даже обмен не предлагают – просто, на вот возьмите нереальные сокровища, будьте любезны, нет-нет, не стоит благодарности.
А когда Андрей уже нес засыпающую Ланочку спать, Маша спросила шёпотом:
– А душа есть?
– Есть, и даже четыре, и переселение есть, и можно угробить душу. Малые души от бандитов там в сумке во флаконах валяются – шёпотом ответил Андрей.
Люди, что же мы творим, как живём?
Пошёл я – шалаш Маше сделаю. А то она комара-то живьем поди не видела.
А девчонка-то как пригрелась на груди своего. Может и Машу так согреть?..
А утром – ну как утром, у некоторых обед уже приближается, умеют же люди и повеселиться и поспать, да и я в обновлённом теле так на массу придавил, один заяц и кашеварил – позавтракали по-царски, с прислугой. Шашлык – вечное блюдо на все времена. А Лана-то как ест – аж урчит и жмурится от удовольствия. Надо поучиться так жить, на всю катушку.
А потом зверский допрос мне устроили – я сидел, рекой любовался, а Лана ко мне подошла, на колени рядом встала, и говорит:
– Нам помощь нужна.
Помощь! Не «колись давай», не «обменяемся давай», не «отплати за вчерашнее». А помощь!
– Ждёт нас битва страшная и надо Андрея из Великого Силача на Великого Воина обучить. Нужен опыт твой, знания, умения, навыки. Обещаем во зло не использовать твои дары.
Я молчу, ошарашенный, устав, присяга и всё такое. А она взяла меня за виски, лбом в меня уткнулась и вдруг всю вселенную её глаза синие-синие заполнили. А потом на фоне этих глаз я увидел города дивные, реки, дети бегут купаться, и дети разные, не только люди, но все симпатичные такие, и кони крылатые по небу летят, и много ещё чего. А потом зло пришло чёрное и заплакали эти глаза огромные. А потом вдруг глаза её ярко карими стали как драгоценный камень коричневый. И прервалось. И она сидит и смотрит на меня, и слёзы у неё в глазах.
Согласился я, говорю:
– Готов хоть год, хоть сто лет с вами заниматься.
А она улыбнулась и сказала:
– Минут двадцать хватит.
Андрея позвала, он тоже рядом сел, она руки нам на головы положила и сказала:
– Расслабьтесь, думайте о приятном.
И минут через двадцать:
– Всё.
Я спарринг с Андреем провёл – а он всё, что и я умеет, только сильнее, быстрее, выносливее.
А тут и Машина очередь пришла. Попросил Андрей её рассказать – про Облаву, про Загонщика. Про планы. Про методы и инструкции. Нормально так информации спросил. А она ни в какую – мол Жанной д'Арк буду. Очень признательна за здоровье и за всё, но начальство не велит с чужими дядями об их злодейских планах разговаривать.
А я ведь чувствую – и нравятся они ей, и отблагодарить хочет, и вреда они не принесут, и начальство уроды, и не узнает никто, а упрямство заело.
Лана только засмеялась, мол как с Михалычем не получится, это не она Машу, а Маша её так расколет. Умная очень и на извилину сильная. А калечить мозг нельзя – грех страшный. И тут мужское убеждение нужно.
Ну Андрей постоял, послушал дуру эту 160-пунктовую. И просто так сказал:
– Я тебя сейчас выпорю за молчание, вот её – на Лану показал – за болтовню пороть буду, а тебя за молчание.
И зайцу скомандовал:
– Неси розги.
Не пригодились.
Маша ему ещё как поверила, и пока заяц прутья нёс, уже половину рассказать успела. А потом и остальное. А Лана это всё мимо ушей пропустила. Не мое, сказала, у меня Мой Рыцарь есть.
