Он играет в гольф и ведет колонку в светском журнале о своих путешествиях по Тоскане. Улыбается мне, как родному, как будто сто лет не видел и скучал, презентует журнал с новой статейкой.
– Как семья? Как супруга? Ой, простите! Не подумал!
Бобриков говорит, что внимательно изучил дело. Дело сложное, но возможное. Надо только раздобыть пару свидетельств, опросить несколько человек, найти врача, который выдал заключение. Время предварительной консультации вышло. Ему все понятно, нужно работать.
Аркадий Семенович предлагает заключить договор на комплексное оказание услуг. Без комплекса никак – больно сложный и запутанный кейс. На сбор данных ему нужна пара месяцев и оплата представительских. Пока он не может точно сказать, сколько – могут возникнуть непредвиденные расходы, но тысяч двадцать зеленых для начала устроит. Плюс основной гонорар, почасовая ставка. Уйдет у него часов сорок, не меньше.
В случае выигрыша он хочет десятину с возвращенного имущества, то есть минимум лимонов пять. А прямо сейчас я должен раскошелиться уже на семьдесят пять штук без всяких гарантий.
– И совместное фото, – просит он.
5.
Все мои кредитки были заблокированы, но оставались счета и ячейки. Сотни счетов.
Бабки за корпоративы мне таскали сумками. Половина хранилась в бронированной комнате в цоколе в Петрово-Дальнем, остальное по банкам.
Одинаковые особнячки. Одинаковые девушки в жилетках и шейных платках, то в зеленых, то в красных. Их было слишком много, чтобы упомнить. За мою память отвечала Любочка.
«С каждым клиентом мы находим общий язык»,
«Альфа-банк». Можно рискнуть.
Бойкая девушка прямо с порога орет:
Приосаниваюсь, а сам трясусь, как дебютант на кастинге.
Не думайте, что известные люди – высокомерные снобы. Мы тоже умеем быть душками, когда нам выгодно.
Она горланит, как на пионерской линейке, привлекает лишнее внимание. Непонятно, узнала она меня или нет.
Паспорт …
Пытаюсь придумать обворожительный спич, но мой номерок уже светится на экране.
Очень и очень медленно, как полагается респектабельному дяденьке, у которого бабло в карманах тянет ноги к полу, который может поделиться флюидами красивой жизни, если быть с ним любезной, несу себя к стойке.
Давлю сладкий смайл и поворачиваюсь своей рабочей стороной.
Она деловито и совсем не любезно, мимоходом бросает на меня замотанный взгляд, и, похоже, не узнает.
Я привык, что люди при случайной встрече со мной начинают растерянно заикаться. Я привык к возгласам «ой, это вы!», привык не называть свое имя на стойках регистрации, а эта мадам только вякает «Слушаю!»?
Девица ловко барабанит по клавиатуре десятью пальцами одновременно – компьютерный Мацуев. Ее ногти клацают противным стаккато.
Какая удача!
Доллары я никогда не трогал
Да хоть на послепослезавтра!
Если до этого у меня в душе пели скрипки, теперь их трепетную мелодию грубо обломало глиссандо тромбона – как в телевикторинах, когда участник дает неправильный ответ.
Хлопаю себя по груди – «вот только что был здесь!». Шарю в карманах брюк – «или тут?». Перетряхиваю пакеты – «наверное, переложил».
Операционистка нетерпеливо играет ручкой.
Дзинь!
Надо мной загорается следующий номер.
Умоляю ее коллегу из соседнего окошка:
В спину пыхтит сочная дама, которая уже вся извелась.
Она отпихивает меня тяжелыми сумками и с локтями, взгромождается над стойкой.
