Мы с секретарем припали к занавесу и глянули в щель между полотнищами. Зал полнился народом, в креслах сидели мужчины и женщины, в основном зрелого возраста, где-то за пятьдесят. Внезапно мне стало жутко. Иван Павлович, во что ты ввязался! Никогда ведь не видел Морелли в работе, вдруг они неумехи? Да и времени на подготовку «оперы» у нас не было, процесс «постановки» занял всего один час!
– Во! Тянут его, смотри влево, – пихнул меня кулаком Гарик.
Я скосил глаза. По проходу шествовала живописная группа. Двое парней в черных дешевых костюмах, явно охранники, волокли дряхлого старца, обряженного в дорогую пиджачную пару. На галстуке ходячего трупа ярко сверкала заколка со здоровенным бриллиантом.
– Герасим Ильич, – прошелестело над залом.
Преподаватели начали вставать и аплодировать, но ректор никак не отреагировал на овации, похоже, он был в коме. Зато семенившая чуть сзади блондинка засверкала улыбкой и подняла вверх изящные ручки, унизанные браслетами.
– Алина, Алина, Алина, – заскандировали присутствующие.
Я подавил вздох. Союз денег и молодости, пусть даже и не первой свежести, редко бывает красив. Не знаю, сколь велик певческий талант госпожи Брин, но смотрится она великолепно. Правда, мне никогда не нравилась вульгарность. На Алине были ярко-красное мини-платье и белые сапоги-ботфорты на умопомрачительной шпильке. Тонкую талию подчеркивал широкий лаковый пояс, глубокое декольте открывало пышную грудь, белокурые локоны в продуманном беспорядке лежали на плечах, пухлые губы изгибались стрелой Амура, голубые глаза невинно моргали. На вид Алине было года двадцать три. Но я успел заметить предательскую складку под подбородком и смело накинул еще десяток. Хотя, повторюсь, выглядит мадам Брин роскошно. И это явная победа ботокса и фитнеса над возрастом и разумом.
Охрана сунула Герасима Ильича в кресло, его жена, еще раз озарив присутствующих улыбкой, села рядом и стала перешептываться с поджарым мужиком, нацепившим на себя некую помесь пиджака с курткой и галифе.
– Это мой гондон! – пояснил Гарик.
– Почему он так странно одет? – изумился я.
– Астролог, – пожал плечами помощник, – спасибо, хоть в мантию не закутался, под великого звездочета не закосил!
Зрители начали аплодировать.
– Давай, Вова, – приказал Гарик, – не подведи! Иначе всем плохо будет: меня выпрут, а Горелли потухнут.
– Морелли, – машинально поправил я и дернул рычаг, открывавший занавес.
До сих пор у меня не было опыта выступлений на сцене. Участие во всяких детских утренниках и новогодних постановках не в счет. Но сейчас на моих плечах лежала ответственность за Морелли, поэтому я сконцентрировался, шагнул на авансцену и, не глядя в переполненный зал, завел:
– Добрый вечер, господа! Мы собрались здесь по замечательному поводу! День рождения всеми любимого…
Словесный запас иссяк. Черт побери! Как зовут начальника Гарика? Он величает босса «гондон», но я же не могу повторить с эстрады сие слово! Надо выкручиваться!
– …глубокоуважаемого, нашего…
Я сделал эффектную паузу, потом развел руки в стороны и выкрикнул:
– Давайте все вместе, хором, поздравим именинника! Ну, раз, два, три.
– Дорогой…
– Шмур-бур-дур-вич! – в едином порыве заорали присутствующие.
– Еще разочек! – велел я, тщетно пытаясь разобрать имя начальника Гарика.
– Шмур-бур-дур-вич! – грянуло в ответ.
Дядька в галифе медленно встал и начал кланяться!
– Здравствуй, Дедушка Мороз! Здравствуйте, ребята! Ты подарки нам принес, педераст проклятый! – тоненько пропищал кто-то из-за кулис.
Я пропустил пошлую частушку мимо ушей, в конце концов у любого успешного артиста всегда найдутся завистники, а я сейчас легко управляюсь с залом.
– Замечательно, прелестно, – зачастил я, – начинаем праздничный спектакль. Перед вами выступит коллектив Морелли, группа артистов – лауреатов международных конкурсов, обладателей золотых медалей, Гран-при и памятников.
Из кулисы донеслось тоненькое хихиканье. На секунду мне стало не по себе. Памятники – это как-то слишком! С другой стороны, если сам себя не похвалишь, то никто другой этого не сделает! Иван Павлович, коли ударишь в грязь лицом, вечером придется в компании с макакой заниматься шулерством! Вперед, мой друг!
– Лучшие сцены мира приглашают Морелли, – заорал я, – но сегодня мы с вами!
– Охренеть! – пропищали из задника.
– Специально для именинника мы покажем уникальный спектакль, – я добавил децибел в голос, – а чтобы вы хорошо поняли действие, я буду его комментировать. Пьеса написана в четырнадцатом веке…
– Гомером, – громко подсказали сзади, – старик наплел ее для Краснознаменного ансамбля песни и пляски, и с тех пор ее регулярно поют в пеших походах!
Я отошел в сторону.
– Внимание! Действие первое! Катарина, юная дочь графа Композито, влюблена в красавца Луиджи. Увы, юноша не богат и не знатен. Отец хочет выдать Катарину замуж за старика-горбуна, обладателя несметного состояния. Луиджи ночью приходит на свидание. Катарина заперта в башне, поэтому парень просит друзей ему помочь! Ночь! Сад графа Композито! Спят все, кроме юной пары.