Время от времени Тася, деловито пыхтя, карабкается по арматуре на стену и, закрывшись от солнца ладонью, высматривает: где там, вдали, на плотине скрепер ее мужа? Увидит, расцветет и бултыхнется обратно в бетон.
А иногда в блоке поднимается суматоха и визг:
— Тася! Тася! Иди скорее! Толя пришел!
Это значит, что скрепер проходил рядом и муж выскочил, забежал на секунду. Он, стройный и белокурый парень, весь перемазанный мазутом, пахнущий солидолом, стоит на лестнице, улыбается. Тася шариком катится к нему; возьмутся за руки, стоят и смотрят друг другу в глаза.
И какая бы ни была спешка, даже сама грозная змея Дашка отпускает на три минуты Тасю, хоть и ворчит:
— Иди, холера, такая-сякая, иди целуйся со своим Толей!..
И я завидую Толе. Я тоже Толя, но не тот…
— Толька-а! Такой-сякой, бери карандаш, считай объем этой штрабы. Быстро! Чему тебя в школе учили?
Она словно злится на меня за то, что у меня есть среднее образование, а у нее нет. Мы гонимся за кубами — больше, больше уложить. Считаем, вычисляем, рассчитываем. Я лихорадочно вспоминаю: высота 6; пи-эр-квадрат… 3,1416 умножить на…
Даша нервничает, проверяет меня, находит расхождение, сделанную впопыхах ошибку и едко обзывает меня доцентом, профессором или академиком — в зависимости от величины расхождения.
Не знаю, за что она держит Николая. Зто подлинный рыжий черт: грубый, злой, угрюмый, ленивый, — иначе я не могу его представить. Николай — женоненавистник. Жена у него дома не говорит, только «шипит», девушек он называет только «бабы». Зато и они над ним посмеиваются и издеваются как только хотят.
Дело в том, что каждую свободную минуту Николай старается использовать, чтобы полежать. Найдет себе какую-нибудь дыру среди блоков, натаскает туда бумаги, досок с гвоздями, железяками — и, чуть свободная секунда, он уже там, лежит.
— Глядите, Коля уже нашел курятник! — смеются девушки. — Коля! Ко-ко-ко! Куд-ку-да! Яичко снес? Ко-ко-ко!..
Из «курятника» только торчит сизый нос Николая и время от времени пыхают клубы дыма. Он не удостаивает ответом.
— Бадья-а!
Николай вскидывается — и пошел-пошел на четвереньках по арматуре, как паук из засады: прыг, скок — поймал, сбалансировал. Дерг! Бетон еще валится, а он бочком-бочком, ползком в «курятник» и залег!
Сейчас мы с ним соседи, валим в смежные водосливы. Я смотрю внимательно и не могу одного понять: я лопаюсь, дежурю на арматуре, не отходя ни на шаг, пекусь на солнце, кипячусь, а у Николая бетона навалено больше. Чем это объяснить?
Вот так и понеслись дни. Теперь я уже совсем «свой» в котловане. Забежишь попить воды к Петьке-фотографу в будку. Там у него железо, провода, лампы, амперметры, и он, как Плюшкин, любовно копается в своем богатстве, чинит вибраторы, подключает прожекторы и еще успевает фотографировать. Его мечта — создать фотолетопись стройки.
Встречаюсь и с Захаром Захарычем: он возит щебенку под наш блок, всегда приветливо машет из кабины рукой. Все мы тут, в котловане, как дома.
Наши гости — экскурсанты из Иркутска, разные туристы, школьники. Они глазеют, удивляются кранам, ничего не понимают и шарахаются от машин. А я прохожу мимо развалистой походкой, не обращая никакого внимания… Или когда они испуганной кучкой стоят на эстакаде и смотрят, как работаем мы, тут даже лентяй Николай не лазит в «курятник». Мы ведь на виду, мы с ним представляем бригаду, и мы знаем, что пожарник, который от скуки у них за экскурсовода, сейчас поясняет: «Это бригада Москаленко, у них знамя, это самая лучшая бригада». Удивительно много знают на стройке пожарники, они всю технологию вам объяснят!
И еще нет отбоя от корреспондентов. Из каких только газет они не прибывают! И каждый ищет людей из своего города, и обязательно чтоб были передовиками.
А кто из нас передовик? Как отличить? Позавчера всю бригаду фотографировал корреспондент из Москвы. Белел почиститься, принять позы, полчаса из-за него держали на весу бадью, становились «динамично», то есть так, как мы никогда не стоим, вопреки всем приемам и правилам техники безопасности. Он щелкнул раз десять и, довольный, ушел, а мы полезли опять в свою клетку.
Итак, денег не осталось, если не считать разорванной трешки.