– Мистер Баннерворт, позвольте мне сказать в мою защиту, что не боюсь ни одного человека, каким бы глупым он ни был. А мудрости я не нашел в вашем друге. Однако, вы должно быть бредите молодой человек, какое-то пылкое безумие овладело вашим разумом, которое искажает…
– Сэр Френсис Варни! – произнес Генри, уже абсолютно неконтролируемый.
– Сэр, – сказал Варни после выдержанной паузы, – продолжайте. Я полон внимания. Окажите мне честь.
– Если, – продолжил Генри, – вашей целью было устранить мистера Голланда, став лично или через посредника убийцей, вы ошиблись в том, что вы достигли вашей цели.
– Продолжайте, сэр, – сказал сэр Френсис Варни вежливым и приятным тоном, – я полон внимания, прошу, продолжайте.
– Вам не удалось, потому что теперь здесь я, на этом месте, вызываю вас на смертную битву. Труса, убийцу такого как ты, я вызываю на бой.
– Вы не имеете в виду здесь на ковре? – сказал Варни медленно.
– Нет, сэр, но под небесным сводом при дневном свете. И тогда, сэр Френсис, мы увидим, кто будет стараться избежать сражения.
– Это в высшей степени хорошо, мистер Баннерворт, и, прося у вас прощения, потому что я не желаю причинять обиду, мой уважаемый друг, это будет повторено публично, короче, сэр, это очень впечатляет.
– Ты уклоняешься от битвы, да? Теперь я вижу твое истинное лицо.
– Молодой человек, молодой человек, – сказал Френсис тихо и медленно качая головой и грусть появилась на его бледном лице, – вы не знаете меня, если вы думаете, что сэр Френсис Варни боится какого-либо человека, тем более такого как вы.
– Ты трус, и хуже, если ты отклоняешь мой вызов.
– Я не отклоняю его, я принимаю его, – сказал Варни тихо и горделиво; и потом, с презрительной усмешкой добавил, – вы хорошо знакомы со способом, которым джентльмены обычно решают такие вопрсы, мистер Баннерворт, и возможно я несколько ограничен в своем знании манер мира, потому что вы сами себе и принципал, и секундант, я никогда не встречался с подобным случаем.
– Обсоятельства, при которых брошен вызов тоже необычны и это оправдает способ, которым вызов брошен, – сказал Генри с большой горячностью.
– Странное совпадение – вызов и способ, которым он брошен, очень необычны! Они очень сходны в этом отношении. Необычны я сказал? Чем больше я об этом думаю, мистер Баннерворт, тем больше я склоняюсь к мысли, что это воистину очень странно.
– Рано утром завтра, сэр Френсис, вы получите информацию от меня.
– В таком случае вы не будете делать предварительные замечания? Хорошо, хорошо; это очень необычно для принципалов – делать это самим; хотя, простите мне мою вольность, я просто подумал, что раз уж вы пошли по этому пути, как далеко вы можете зайти следуя по нему.
– Я сказал все, что я намеревался сказать, сэр Френсис Варни; мы увидим друг друга.
– Не могу вас задерживать, я осмелюсь попробовать что-нибудь вроде отдыха.
Генри ничего не ответил и повернулся к двери, даже не сделав формального поклона, какой сделал сэр Френсис Варни, когда увидел, что он покидает комнату, потому что Генри видел на его бледном лице саркастичную улыбку, на которую было неприятно смотреть, и которая раздражала его, Генри Баннерворта.
Он покинул жилище сэра Френсиса Варни в сопровождении слуги, который был вызван для этой цели колокольчиком своего хозяина.
Генри шагал домой, удовлетворенный тем, что он сделал все, что он мог в данных обстоятельствах.
– Я пошлю к нему Чиллингворта утром и тогда увижу, чем все это кончится. Он должен встретиться со мной, и тогда Чарльз Голланд, если не будет найден, то хотя бы будет отомщен.
В поместье Баннервортов была еще одна персона, которая приняла такое же решение. Эта персона была очень отлична от Генри Баннерворта, хотя достойная уважения в неменьшей степени.
Это был не кто иной как старый адмирал. Было необычно, что две такие очень разные личности считали необходимыми одни и те же действия, и оба держали их в секрете друг от друга. Но это было так и после мысленного сквернословия он решил лично бросить вызов Варни.
– Я пошлю Джека Прингла, этот матрос урегулирует дело так быстро, как юнга входит в лаг, и, услышав боцмана, свистит, созывая матросов на похлебку, опасаясь, что ему не достанется грог.
– Да разобьется в дребезги моя корма, но сэр Френсис Варни, как он себя обзывает, не сможет ничего сделать против старого адмирала Белла. Он крепкий как стальной трос и подобен клинку, который пройдет насквозь через вампира. Он будет лежать распластавшись. А перед этим я из него сделаю корабельную обшивку. Пересохни мое горло! Что он за длинная, долговязая швабра, с зубами, которые годятся для вытаскивания сплесеня. Но дайте мне посмотреть, смогу ли я сделать чехол из его туши, вампира или не вампира.
Мой племянник, Чарльз Голланд, не мог быть зарезан без чьего-то позволения или разрешения. Нет, нет. Я этого не потерплю. «Никогда не оставляй товарища в беде» – это первое правило моряка, и я не буду им, если я его не выполню.
