Загрузили машин с десять. Снаряды возили, на какое то регламентное обслуживание. Мы с утра видели рядом с проходной, подобие конвейера. Женщины что-то там выкручивали - закручивали в головках снарядов, протирали их. Но вот стали мы загружать очередной кузов. Тележками, которые стояли на очередных рельсах, загрузили пол кузова (водитель старослужащий строчной службы) отъехал и делая маневренные движения, стал резко подавая назад, подъезжать к очередной паре рельс. Пар восемь глаз, включая какого-то майора службы РАВ, прапорщика - начальника хранилища и нас немых исполнителей тупо разинув рты, смотрели на эти уже приевшиеся маневры. Но тут вдруг произошло то, что заставило разинуть рты до предела. Глаза у всех округлились как у лемуров. Потому что на фоне гробовой тишины, один из заостренных концов рельсы вместо того чтобы аккуратно лечь на доски дна кузова, с хорошо всем слышным, характерным треском вошел в один из ящиков со снарядами. Куда там немой сцене из ревизора! Мы салаги не испугались, не успели. Только через 20-30 минут, когда прапорщик объяснил, что от взрыва одного снаряда могла произойти детонация и взрыв всех снарядов в кузове, а от этого взрыва, по цепи, взрыв всех
хранилищ.... Рельса не дошла до капсуля 1,5 см. Мы сами осторожно заглянули в этот ящик, после майора. Водиле-мудиле, товарищ прапорщик тут же надавал по шее и его куда - то потащили. Нашу группу резко сняли с объекта, показали перед мордами кулак, предупредив о молчании и отправили в казарму.
«А сегодня вы будете работать на складах ГСМ!» - объявили утром, рабам империи на следующий день. На проходной, как и накануне у всех отобрали огнеопасные предметы. Нашей группе из пяти человек была поставлена задача, отрыть за день котлован под очередную в этой линии, цистерну на 40 тонн. Копали мы на совесть. Как и все что ни делает молодежь в первые дни службы. Два солдата и лопата - заменяют экскаватор. Незадолго до обеда уже заканчивали котлован, отрытый по всем указанным начальством параметрам.
Стояла жара. Одной из сторон котлована был бок предыдущей цистерны. Весь в потеках бензина, грунт пропитан, воздух напоен парами ГСМ. Нас от этих испарений дурманит. Давно хочется курить, но все терпят. Равняем углы, подбираем последние комки земли. Вдруг почти все одновременно замечаем, что Петя Кухто, прикуривает си-га-ре-ту! Все как один, с ревом и лопатами кинулись на него. Он с идиотски невинным (обычным для него) выражением морды лица, быстро слюной на ладони, затушил бычок.
Мы по-прежнему в группе все еще были в фельдшерском составе. « А что я, а что - ну забыл, ну извините мужики» - обычное блеяние придурка. «А как ты пронес спички, сигареты?» «А меня никто не спросил, не проверил и т.д.» все из той же серии солдатского дебилизма. Вот здесь мы уже испугались по настоящему. За каких-то, пару дней мы уже дважды чуть было не упорхнули в небеса в прямом смысле, не только душой, но и с бренными останками.
- Становись! Равняйся! Смирно! Товарищ полковник! Личный состав, в коллективе... готовящийся к отправке в группу Советских.... по вашему приказу.... доложил.... - так начался очередной день. Перед строем оказался полковник, в полевой форме, в меру широк в плечах, высотой полтора метра с фуражкой. «Сынки! Е... вашу мать!» - хлестнуло по нашим ушам. - « Вы, отправляетесь на защиту передовых рубежей нашей любимой социалистической Родины, б...дь. Вам Родина, б...дь, оказала высокое доверие....»
Строй как улей загудел. Дальше я не слышал и не слушал. Я был убит, как на складах РАВ и ГСМ. В очередной раз. Я был поражен. Мы, конечно, были далеко не святые. Учились в зачуханых школьных и задрыпаных училищных, а не в пажеских корпусах. Наш слух, на уровне нашей среды, был давно закален. Но ни родители дома, ни педагоги в учебных заведениях, ничего подобного никогда, борони бог, себе не позволяли. А тут, как оказалось в последствии, полковник, заместитель командующего армией, начальник политического отдела, сорока пяти лет, по возрасту годящийся всем нам стоящим в строю в отцы. Это был очередной шок от столкновения с реальной армией. В дальнейшем я буду еще много говорить о так называемых замполитах
- политруках, а нынче с позволения сказать «воспитателях».
После "отеческого" напутствия нас начали собирать в дорогу. Снова эшелон. Остановка, аэродром Озерное, Житомирской области. На взлетную полосу вывели в семь утра. Ночью еще раз похолодало, лужи на бетонке прихватило стеклом. Мы в своих п/ш на голое тело, беспомощно оглядываясь, дрожа от холода пытались прижаться друг к другу. Перед посадкой, старшой, который нас сопровождал, объявил
- пилотки снять, в них выложить все оставшиеся деньги, ценности, часы - они, мол, вам там ни к чему, солдату не положено, а мы все это, напишите адреса, отправим вам домой. Денег, часов, даже цепочек — было еще много, судя по наполненным пилоткам.
