— А чего бояться? Хуже чем было уже не будет, — сделала неожиданный для самой себя вывод распределяющая. И теперь … не находит аргументов, что бы с ним не согласиться.
— Вы чего сидите?! — вихрем влетела в круг исполняющая, — совсем же ничего не сделали! Я корнеплоды уже в воду кинула а мяса до сих пор нет! Как так то? Ай … ну вас … сама сделаю. — в круге остаются только перья и внутренности, всё остальное исчезает вместе с исполняющей. Остальные сидят без движения. Только голова левой всё время дёргается в левую сторону, в прочем, она у неё всегда дёргается. И невдомёк исполняющей, что она только что получила новый для себя статус, не имеющий пока названия. Да и сами совещавшиеся этого не очень то пока осознают.
— Распределяющая, у нас проблема! — как обычно, заполошно, врывается в неспешный разговор между распределяющей и указующим исполняющая. Да а что этим двоим остаётся делать, если передвигаться они могут весьма условно а остальные участники недавнего разговора сейчас крепко спят там же, где и сидели раньше.
— Какая неожиданность, — ехидно отвечает ей распределяющая. — ну и какая же катастрофа вселенского масштаба нас на этот раз постигла?
— Я словила внезапный голод и скоро меня вырубит!
— И тебя тоже? Ты так и не объяснила, почему это происходит и … ты слишком живая для человека, который умирает с голода.
— На вопрос «почему?» у меня точного ответа нет. Думаю, у указующего уже появились кое-какие мысли. Обсудите. А почему не умираю … не знаю … привыкла наверное. Но я сейчас не о том. Когда меня вырубит позаботиться об остальных будет некому. Еда есть, она в горшках на настиле. Ложки там же. Нужны будут руки, желательно, вместе с ногами. Я могу принести сюда Улыбку. Она должна проснуться раньше всех. Можно её загрузить работой. Или неспящая наконец проснётся. Других вариантов у меня нет. Остальные полезные проснуться ещё не скоро.
— А проблема то в чём? В том, что лежачим придётся ждать, когда их накормят? Когда у нас не было такой проблемы? Подождут немного. Ничего с ними не случится, — резонно заметила распределяющая.
— Ну … можно же обойтись … зачем им ждать? Им и так не сладко, зачем усугублять? — немного обескураженно ответила исполняющая.
— Ладно. Мы поняли. Иди спи. — после того, как исполняющая положила невдалеке спящую Улыбку и ушла, спросила указующего, — ты заметил?
— Ещё бы! Она сама не понимает, как быстро она растёт.
— Растёт?
— Да. Как лидер.
— ?
— Готовься передавать знак лейтенанта.
— Было бы что передавать … ты думаешь?
— Да. Думаю, это будет правильно.
— Почему?
— Нам нужен свежий взгляд а у неё очень высокие стандарты.
— Стандарты?
— Да. Её как подменили. Она перестала видеть проблемы там, где раньше сама же и не стала бы даже пробовала их решить. С таким настроем можно решить любые проблемы кроме тех, что невозможно решить в принципе.
— Ну и кто её … подменил?
— Учитель. Кто же ещё?!
— И как?
— Можно и убеждением но, в данном случае, был использован самый эффективный способ — личный пример. И то, что они не могут общаться, только ускорило процесс. Результаты мы видим.
— Как это могло ускорить процесс?
— Элементарно! Ты думаешь, почему я не люблю говорить? По той же причине. Любое общение — это обсуждение, обсуждение это сомнения, сомнение это преграда. Учитель не дал ей возможности выстраивать эту преграду. А когда нет преград, всё становится проще.
— А если бы они могли общаться?
— Всё было бы ещё быстрее.
— Как?! Ты же сказал …
— Я помню. Не думаю, что он глупее меня. Он, как и я, не стал бы ничего объяснять и убеждать. Просто приказал бы. Да ещё и палкой по спине … что бы не умничала.
— Так ты считаешь существование этого учителя доказанным?
— Абсолютно!
— Но ведь …
— Не важно! Достаточно просто посмотреть на исполняющую. Люди просто так не меняются, тем более, так кардинально.
— … Прямо сверхчеловек какой-то, этот учитель.
— Не человек. Разумный.
— Разумный невидимка?
— Зачем? Вполне видимый, не хуже нас.
— Не поняла.
— Просто он научился быть незаметным.
— В смысле?
— По исполняющей это тоже заметно. Все её начинают замечать только после того, как она замрёт у них перед носом. И пугаются. Все, кроме Улыбки.
— А Улыбка почему?
— Особый случай. Она изначально тугоухая и потому, видит лучше. Законы физиологии и развития сенсорной чувствительности. Не заморачивайся. И потом, у неё работа такая — смотреть. Больше то она ничего не может … не могла.
— Хочешь сказать, этому её тоже учитель научил?
— Думаю … просто показал правила и настоял на их выполнении. Жестко настоял. Я бы сделал именно так.
— Каким образом?
— Да мне то откуда знать? Может щелбаны раздавал или шишками кидался … мало ли способов?
— Хочешь сказать, что здесь реально научиться быть невидимым или видеть невидимое?
— Хм … сначала скажи, что ты такое написала на коре, что прочитать никто не смог?
— Ну … сама удивилась. Давно не пробовала, наверное. Да ещё и на коре.
— У меня есть другая версия. Ты просто не умеешь писать!
— Да-а?! А ты?
