— Да перестань! Нет ничего плохого в том, что у них будет детство … хоть какое то. Ты просто завидуешь.
— Завидую?! Ну … может быть. Всё равно это не дело.
— А что со зверем? Ты его видела?
— Сбрендил? Он ещё более невидим чем его хозяин. Если такое вообще возможно. Только птиц вижу иногда, когда они недалеко проскакивают. Сейчас, правда, реже стали скакать. Устал, наверное.
— Угу. Или ближние птицы кончились и теперь приходится за ними дальше бегать. А про ищущую с неспящей что промолчала?
— А что про них говорить? Спят они.
— После приступа?
— Да.
— Ну неспящая еду приготовила а ищущая с чего?
— Без понятия. Может нашла чего. На, лучше посмотри. Это внутри двух птиц было. Сама нашла. — передаёт ему что-то небольшое в руке.
— И что? — не понимает указующий, после того, как рассмотрел переданные предметы. — Нашли где-то да проглотили.
— А вот тут, ты не угадал. Это было не в кишках а между ними!
— Это как? Они же не могут туда попасть!
— В местных — могут. Исполняющая говорит, что чем больше и сильнее зверь, тем более ценный предмет можно найти в его внутренностях.
— Например?
— Твой нож. Исполняющая говорит, что она сама нашла его в каком-то звере.
— Чушь какая! Тогда и в тех птицах тоже что-то есть? — кивает в сторону настила.
— Логично.
— Тогда ты должна сказать детишкам, что бы не просто разделывали а ещё и искали то, что внутри, складывали отдельно и несли сюда.
— Зачем?
— Мне надо проверить кое-что.
— Так, а ты что опять здесь? — спрашивает распределяющая внезапно возникшую исполняющую. — Всех всему научила уже или опять какие проблемы?
— Проблем нет. Просто скучно там стало. Что делать показала, на пол дня им работы хватит. Просто я увидела, что учитель начал деревянные столбы в ямки вбивать и по этой причине, мне нужно в лес сбегать.
— Так! Теперь помедленнее. Что значит «вбивать»?
— То и значит. Берёт заострённое бревно, вставляет острым концом в яму и бьёт тяжёлой железякой сверху. Бревно в грунт и вбивается. Вы не слышите, что-ли?
— Может и слышим. Я больше чувствую, как почва содрогается. Думала — показалось. А зачем он их вбивает?
— Не знаю. Но там этих ямок с полдюжины выкопано а размечено, так ещё больше. Сначала подумала, что это дом будущий но какой-то он … слишком большой … и несуразный. Брёвна уж больно короткие. Если это стены то, в таком доме, ползать придётся а не ходить. Пока, то что он делает, ни на что не похоже. Может потом понятнее станет.
— Ну ладно, а в лес-то тебе зачем? Хочешь ему пару стволов принести?
— Да ты что? Я такое не подниму. Просто … ствол, который сейчас учитель вбивает как раз с того дерева, которое я в лесу нашла. Которое твёрдое, гибкое и почти без коры. Хочу из него попробовать лук сделать.
— Всё равно не поняла.
— Да что непонятного? Я там чуть не умерла, пока одну ветку от дерева отделяла. А если учитель всё дерево повалил, представляешь, сколько веток там сейчас просто так валяются? Надо забрать, пока они не исчезли! Только дорогу туда нужно как-то найти? Есть мысли?
— Пусть зверь тебе дорогу покажет, пока он нам весь настил птицами не завалил, — мрачно пошутил указующий не отрываясь от рукоделия.
— Точно! — воскликнула исполняющая и добавила уже на бегу, — спасибо!
— Она что, серьёзно? — наконец спросил указующий, после того, как они с распределяющей вдоволь насмотрелись друг на друга. И только после этого, они оба стали смотреть в ту сторону, куда убежала исполняющая. Именно в этот момент оттуда прилетела мёртвая птица лишённая больших перьев а метнувшая птицу исполняющая пыталась договориться с невидимым зверем языком тела.
В общем, язык тела в исполнении исполняющей, был довольно понятным. Сначала она изобразила дорогу, параллельным движением рук, потом, бегущего по этой дороге человека, потом стоящее дерево с ветками-руками и более мелкими ветками — перьями. Потом руки опустились, обозначая падение а перья упали на землю, потом упало само дерево. Исполняющая не стала падать столбиком до конца а только обозначила падение и стала собирать с земли перья и взваливать воображаемые большие ветки на плечо, потом опять движение и опять дорога, которое закончилось тыканьем пальцем себе под ноги.
«Интересный язык», — подумал указующий, — «в принципе, не сложные вещи, можно и так объяснить. Судя по тому, как резко она метнулась в сторону леса, зверь её понял. А корректировать её движение зверь как будет?»
А распределяющая, в это время, думала о других вещах, о которых сочла необходимым сообщить вслух.
— За такое отношение к еде, раньше бы ей руки оторвали, — недовольно говорит распределяющая, глядя на подброшенную птицу.
— Раньше у нас не было такой еды, — резонно заметил указующий.
— А ты что думаешь? — спрашивает гладкая у белой не отрываясь от попыток очистить птицу.
— На счёт чего? — уточняет белая.
— Да на счёт всего. На счёт изменений.
— Хорошо быть сытой, — лаконично отвечает белая.
— Это понятно, — ненадолго задумывается в поисках подходящей формулировки для интересующего её вопроса, — я про то, что все начали слишком уж активно шевелиться.
