Прекрасное животное, не сводящее с него глаз, приноравливающееся к шагу хозяина при малейшем его изменении. Мы проходим ряд закрытых дверей, останавливаемся. Лев указывает на пол, и Атара садится, высунув язык. Прислонившись к косяку, Лев, глядя на меня, тихо стучит в дверь. Спустя мгновение та открывается, и на пороге показывается красивая брюнетка – миниатюрная, с белоснежной кожей. На ней хлопчатобумажная рабочая рубашка и черные легинсы. Мазнув по мне взглядом, девушка улыбается Льву.
– Дженни, – приветствует он ее, – оставь нас одних.
– Конечно.
Она исчезает в комнате, но через миг снова появляется. Следом за ней идет Фостер. Наши взгляды на секунду встречаются, он свой отводит. Обернувшись, смотрю, как они идут к гостиной, затем возвращаю внимание ко Льву. Он смотрит на меня выжидательно.
– Ты первый, – говорю дрогнувшим голосом.
Кивнув, Лев заходит в комнату. Я вытираю ладони о бедра, в ушах оглушительно стучит пульс. Мне отчаянно хочется развернуться и сбежать в Морель, уйти с головой в привычную жизнь и перестать цепляться за то, что привело меня сюда. Ничего этого не случилось бы, если бы я отпустила прошлое.
Почему не могу этого сделать?
Я поднимаю взгляд к потолку, к идущей от светильника трещинке в штукатурке. Слушаю шумное дыхание Атары.
Делаю глубокий вдох и переступаю порог комнаты.
Это детская. С крохотными столами и стульями, кроваткой у книжного стеллажа и разбросанными по полу книгами и игрушками. За окнами глухой лес, и я смотрю на раскачивающиеся кроны сосен, прежде чем перевести взгляд на присутствующих в комнате людей.
Рядом со Львом стоит та маленькая девочка, которую я видела на ферме. Она сжимает его руку своими пальчиками. Глядя на меня, девочка прижимается ко Льву и тянет его за руку, привлекая внимание. Опустившись на корточки, он слушает, что она ему шепчет. С нежностью во взгляде тихо говорит ей:
– Эмми, это Ло.
Она настороженно разглядывает меня, не удовлетворенная ответом.
Я медленно иду к ней, словно могу спугнуть ее поспешными действиями, но не спешу – скорее из чувства самосохранения, будто медлительность позволит оставить за спиной точку возврата. Возможность уйти. Я останавливаюсь перед девочкой и вижу: мое молчание нервирует ее. Но слова не идут на ум.
Она похожа на Би.
Блестящие каштановые волосы, румяное личико, близко посаженные карие глаза. Уже сейчас я вижу, что в будущем, с каждым проходящим годом Эмми будет все больше и больше походить на мою сестру. На секунду накатывает волна дикой злости, которую некуда выплеснуть. Хочется встряхнуть малышку: вдруг Би, где бы она ни была, это почувствует? Закрыв глаза, подавляю злость, а открыв их, вижу уже в лице Эмми не Би, а родителей. Мамин нос пуговкой, мягкий изгиб папиных губ.
Не думала, что они для меня когда-нибудь вновь оживут.
Эмми смотрит на меня, не мигая. Что она видит? Знает ли она, что у меня папины глаза и мамин подбородок? Что у меня такой же цвет волос, как и у Би? Что между нами есть связь, которую она не понимает, но чувствует?
Малышка подносит руку к своей щеке, и я не сразу понимаю, что она представляет мой шрам на своей нежной и чистой коже. По моей щеке катится слеза. Я опускаю голову, и вторая слеза, соскользнув с подбородка, падает в центр открытой ладони левой руки.
Первое интервью мы планируем провести в Новый год.
Существование Эмми действует на меня как вирус.
Я просыпаюсь посреди ночи разбитая, в поту и, стоя в ванной, смотрю на свое отражение в зеркале. Пытаюсь смыть с себя чужую мне часть жизни Би, но она, наоборот, просачивается внутрь. Эмми родилась в 2014-м. Тогда мне было шестнадцать, а Би всего на два года больше, чем мне сейчас, и она уже стала матерью. В 2014-м оставался всего лишь год до того, как я поблагодарю Пэтти за все, что она сделала для меня, и скажу, что мне необходимо вернуться в Морель. Жизнь с ней была ее жизнью – ровной, спокойной и тихой. Моя была рваной, хаотичной и беспорядочной, но
Что еще я знаю об Эмми? Она недоношенная. Как и я. Она чуть не умерла. Как и я.
– Где, черт возьми, ты пропадала? Я не мог до тебя дозвониться, – приветствует меня голос Пола, когда я влетаю в офис.
Он стоит у кофеварки, и я еле сдерживаюсь – поступая умно – от того, чтобы поздравить его с тем, что он наконец-то понял, как с ней управляться. Я всю дорогу до офиса бежала и теперь пытаюсь отдышаться, опершись о кухонную стойку, хватая ртом воздух и извиняясь за опоздание: я проспала.
– Невероятно, – заявляет Пол, как будто сам, блин, никогда не просыпал. Я зло сверлю взглядом его, он зло сверлит взглядом меня. – Я плачу тебе за работу, а не за мое зря потраченное время. Давай принимайся за работу. У тебя полно дел.
