Проект полностью

– Тогда, может, мы просто пообщаемся? Если хочешь написать берущий за душу очерк, то должна вложить в него часть своей души.

– Спасибо, но нет, – ровным голосом отрезаю я.

– Почему? Как много ты делаешь, говоришь или хочешь под влиянием пережитого? – Лев подходит ко мне, поднимает пальцем мой подбородок и разворачивает лицо шрамом к свету. – И насколько пережитое влияет на то, что ты делаешь и говоришь, независимо от того, чего ты по-настоящему хочешь?

Я сглатываю, и он наверняка ощущает движение моего горла.

– Я делаю и говорю все, что хочу.

Лев опускает руку.

– Ты не водишь машину.

– Я умею водить.

– Но не водишь. Кейси заметила одну интересную вещь.

– Какую?

– Ты почти никогда не смотришь на дорогу. Смотришь на руки или следишь за поездкой по приложению в телефоне, лишь время от времени бросая взгляды в окно, и то, если найдешь в себе для этого силы.

Лев ищет подтверждение сказанному на моем лице, и я уверена, оно выдает мои чувства. Мне это ненавистно, но он абсолютно прав.

Однако я держу рот закрытым.

– Я от очень многого отказывался из боязни получить за это от матери. Жил в постоянном ожидании наказания, думая, что могу его предотвратить. Я… – Лев запинается, его взгляд становится отстраненным. – …проходя мимо городской церкви, я каждый раз чувствовал… притяжение. Мне отчаянно хотелось войти. Но я знал, что взбешу этим мать, которая считала себя покинутой Богом и оставленной гнить в этой Вселенной. Я был слаб. Склонял голову пред ее гневом, а не пред Его Словом. И потому я всегда проходил мимо, пока однажды… не смог. Бог выбрал меня, но я тоже должен был сделать выбор. Должен был отпустить все то, через что прошел. Должен был принять пережитое, чтобы освободиться от него. И как только я это сделал, во мне освободилось место для Божьей благодати, и Бог направил меня на мой путь. Меня давно не беспокоит былая боль, Ло. Но ты… ты живешь своей болью. Живешь пережитым и боишься открыться новому.

Я смотрю в свои записи, не видя ничего от застилающей глаза злости.

– Мне хотелось бы услышать от тебя вопросы поинтереснее.

И с моих губ срывается тот, который не был записан:

– Если Проект «Единство» для всех, то почему всегда отвергал меня?

– Помимо того, что тебя в нем не хотела видеть Би?

Поморщившись, протягиваю руку и выключаю диктофон.

– Нельзя присоединиться к Проекту ради кого-то кроме Бога, и нельзя присоединиться к Проекту без веры, – отвечает Лев. – Твоя сестра, к примеру, бежала от того, через что прошла с тобой, но она также бежала к Богу. В ней жила вера.

Я откидываюсь на спинку стула, во рту горький привкус. Невероятно, как Лев успел все так обернуть, что я и запись выключила, и снова превратилась в травмированную девочку, которая сейчас воет от боли.

– Ты веришь в Бога, Ло? – спрашивает Лев.

– Я верю только в то, что вижу.

Он указывает за мою спину.

– Смотри.

Обернувшись, натыкаюсь на свое отражение в зеркале по другую сторону комнаты. Даже отсюда виден мой шрам, рассекающий лицо белой молнией.

– Денэм, – останавливается у моего стола Пол. – Минутка есть?

Отрываю взгляд от компьютера:

– Что случилось?

– Собираюсь подпортить тебе жизнь.

– Тогда у меня для тебя плохие новости, Пол.

– Смешно. Слушай, нужно все, что запланировано у меня на этой неделе, отменить и перенести на две недели позже.

Выразительно смотрю на него.

– Ну, боˆльшую часть из запланированного. Всем касающимся рекламы и спонсоров пусть займется Лорен. Если с ней не захотят говорить, скажи, что меня придется ждать две недели.

– Если они не захотят со мной говорить, скажи, что нам не нужны их деньги, – кричит со своего места Лорен, и Пол ухмыляется.

– Да что происходит-то?

– Если бы тебе было нужно это знать, тебе сказали бы.

Пол уходит в свой кабинет, и я перевожу взгляд на Лорен. Она улыбается, глядя в монитор, – значит, ей сказали.

Видимо, происходящее вне моей компетенции.

– А знаешь, – не глядя на меня, весело говорит Лорен, – пока Пол занят, кофе будешь готовить мне.

В обеденное время звонит мобильный – «Автосервис Рипли». Моя машина починена, и мне ее нужно забрать. На самом деле это автомобиль Пэтти. Десятилетний «Бьюик», поставленный в гараж, как только доктора сообщили ей, что за руль Пэтти больше нельзя. Она отдала машину мне со словами, что я буду дурочкой, если не стану пользоваться ею. Я оказалась дурочкой. Платила за место в гараже, позволив «Бьюику» гнить. В выходные машина не завелась. Моя промашка обошлась в немаленькую сумму, но теперь «Бьюик» на ходу.

Вместо обеда я отправляюсь за ней и обмениваю наличные на ключи. Потом так долго стою возле водительского сиденья, что кто-то интересуется, в чем проблема.

– Ни в чем, – тускло отвечаю я.

Сжав губы, тянусь к дверной ручке и замечаю, как сильно дрожит рука. Открыв дверцу, забираюсь внутрь, регулирую под себя сиденье и вставляю ключи в замок зажигания. Двигатель оживает – и меня накрывает ужас.