– После моего ухода из «Единства» мне стали звонить. Сначала я слышал лишь тяжелое дыхание, постоянно, в любое время дня и ночи. Я менял номера, пользовался одноразовыми телефонами. Только поменяю номер, и они снова находят меня. Так они показывали, что найдут меня всегда и везде. Когда я стал требовать вернуть деньги, которые вложил в Проект, я голодал, в любой момент мог оказаться на улице, без крыши над головой, пригрозил публично выступить против них, рассказав об их делах, дыхание во время звонков сменилось голосом. – Роб смотрит мне в глаза. – Моим голосом, Ло.
– Что?
– Они воспользовались моими записями с аттестации – они же всегда записывают тебя в комнате раздумий, – и я слышал самого себя, говорящего то, чего не говорил. Так ты точно говорила с Би или просто слышала ее?
– Она сказала: «Прощай».
Я зажмуриваюсь.
– Вы ожидаете, что я поверю…
– Это правда. Боже, да они пытались прикончить меня любым доступным им способом. Я просыпался утром с включенным газом или садился в машину, набирал скорость и не мог потом чертову машину остановить. – Роб проводит ладонью по губам. – Мои шрамы – настоящие. И я не сам оставил их на своем теле. Они удерживали меня. Связывали. – Он прерывисто вздыхает. – А после нашего с тобой разговора, Ло, я знаешь что сделаю? Уеду из города, потому что в живых меня не оставят. Я вовсе не хотел подставляться, но если Би чего и хотела, то только вытащить из Проекта Эмми. И последнее, чего она хотела бы, – чтобы вы обе оказались в нем.
– По-вашему, она мертва? – внезапно спрашиваю я.
Они молча глядят на меня.
– Нет, – качаю я головой. – Нет… Я не верю вам…
– Мы должны с кем-то поговорить, – избегая моего взгляда, произносит отец Майкл, – обратиться к властям в Мореле, Чапмэне…
– Под их божественно-сраную дудку пляшет Боб Денбро, – отзывается Роб, – и половина чапмэнского департамента шерифа.
– Если вы думаете, что она мертва, то так и скажите, – шепчу я.
– Нам нужно продумать план действий…
– Я даже не знаю вас! – взрываюсь я. Они оба замолкают. Меня трясет, в глазах стоят слезы. – Если вы думаете, что она мертва, то так и скажите.
– Мне очень жаль, Ло, – наконец говорит Роб.
Я хватаю со стала ключи от машины отца Майкла и оказываюсь у двери прежде, чем они осознают, что случилось. Когда они появляются в дверях, я уже выезжаю на дорогу. За рулем я нахожусь практически на грани полномасштабной панической атаки, но мне необходимо вернуться. В том доме Эмми. Я достигаю перекрестка одновременно с едущей навстречу фурой. Даю по тормозам, и машина резко, со скрежетом тормозит. От толчка меня бросает вперед, но машина останавливается. Она останавливается.
Я паркую универсал на опушке возле дороги, в стороне от дома. Бросаю ключи на переднее сиденье и возвращаюсь бегом. Входная дверь распахивается, когда мне остается до нее шаг. На пороге стоит Фостер, с дикими расширенными глазами.
– Где тебя носило?
– Вышла на пробежку, – выдыхаю я. – Мне нужно было подышать свежим воздухом.
Он закрывает лицо руками.
– Господи Иисусе, Ло. Я встал, а тебя нет. Я везде тебя искал. Ты должна была отправить мне сообщение.
– У меня нет телефона, – напоминаю ему, удивляясь тому, насколько легко и просто даются слова. Фостер смотрит на меня и не видит, что кто-то умирает. Я смотрю за его спину, пытаясь заглянуть в Гостевую комнату. – Лев вернулся?
– Будет через десять минут.
Черт.
– Где Эмми?
– Полдничает и смотрит телевизор.
– Хорошо, – киваю я. Горло перехватывает все сильнее, и через минуту я не смогу выдавить ни слова. – Хорошо. Я пойду в хижину, приму душ.
– Ладно. – Фостер пытливо разглядывает меня. – Ты в порядке?
– В норме.
Похоже, он мне не верит.
– Больше никуда не уходи.
– Не уйду.
Я смотрю на него дольше, чем нужно. Голову заполняет голос Роба. Фостер и Би. Эмми – дочка Фостера. К своему ужасу, теперь я вижу в нем их – черты Эмми, доставшиеся ей не от Би, не от меня и не от наших родителей. И теперь мне до боли очевидно, что ее овал лица, строение тела, квадратные плечи передал ей не Лев, а кое-кто другой.
Фостеру становится неловко под моим взглядом.
– Что? – спрашивает он.
– Ты сказал, что Би вернется. Ты правда так думаешь?
– Конечно.
– Почему?
– Потому что Лев это видел.
Хлопнув дверью хижины, начинаю метаться по комнате.
Она не может быть мертвой.
Не может.
– Ты не можешь быть мертвой, – шепчу я.
Он спас мне жизнь.
Я опускаюсь на колени и упираюсь ладонями в пол, слишком шокированная, слишком оцепеневшая для слез. Она не может быть мертвой. Я тянусь к ней душой, заклиная появиться из пустоты и доказать: я права. Ты не мертва, Би. Ты просто не здесь. Возвращайся!
Дверь в хижину открывается, и вошедший Лев обнаруживает меня на полу. Зовет меня по имени, а я не отвечаю.
Он обеспокоенно становится передо мной на колени.
– Ло, что случилось?
Я поднимаю на него взгляд.
– Ты встретился с Робом? – спрашиваю шепотом.
Лев смотрит в сторону.
– Поездка прошла впустую, но это еще не конец.
Не в силах сдержаться, плачу.
– Ло, – встревоженно допытывается он, – что случилось?
– Я боюсь.
– Чего? – Лев прижимает ладонь к моей щеке.
