— Легко. Сурепка — она маленькая и вредная, а тюльпан — цветок, имеющий характерные листья и бутоны. У него вид известный…
— Ну, тогда я за тюльпаны спокойна. Они скоро уже зацветут, и не хотелось их терять в пылу борьбы с врагами садовода. Надеюсь, «тюрбаны»[19] встретят меня в полном составе.
Она открыла дверцу машины.
— До свидания, Аристарх Маратович. Постараюсь нигде напрасно не задерживаться. Кушайте хорошенько, по ночам отдыхайте, дрова и керосин не экономьте, ноги на входе вытирайте, захотите помыться — в сарае есть душевая. Только воду придется нагреть в большой кастрюльке или чугунке.
— Спасибо. — Марат с чувством прижал ладони к груди. — У меня тоже тут одно пожелание имеется.
Он извлек из кармана свернутую в трубочку стопку денежных купюр.
— Примите скромный вклад на общее дело почти совместного проживания. И не вздумайте отказываться — обидите напрасно благородное сердце в его лучших чувствах. Видели Вы мою сумку? Она полна таких бумаг на предъявителя. У лесорубов, даже нелегальных, заработок весьма приличный, а вы теперь мой соратник, верный товарищ, соучастник и сподвижник. Нам сам Бог велел все делить пополам…
— Да?
Марина будто что-то прикинула в уме, затем забрала у Марата деньги и бросила их в бардачок.
— По поводу соратника и сподвижника мне фраза понравилась. Хотя звучит это как грубая лесть.
Она приподнялась на цыпочки, поправляя ворот его куртки, и их тела соприкоснулись. Марат, невольно ощутив упругость ее грудей, немного смутился, но одновременно понял, что они оба этого хотят: стоять рядом и чувствовать друг друга. Сейчас и потом — когда она вернется.
— Езжай…
Он мягко отстранился, давая девушке возможность залезть на водительское место.
— Езжай и веди себя в дороге благоразумно. Не гони — все одно, мы, куда надо, успеем. Я тебе обещаю.
— Верю.
Марина произнесла это единственное слово так, как говорят его женщины в самые главные моменты их жизни: провожая мужчин на войну, на охоту и рыбалку, находясь в ЗАГСе и в рабочем кабинете мужа. Нужные интонации голоса представительниц слабого пола делали из избранных счастливчиков героев, поэтов, художников, президентов… Теперь в этот список попал Марат.
Когда автомобиль скрылся из вида, он, окрыленный, вернулся в дом, налил себе большую чашку кофе, соорудил бутерброд с колбасой и, плюхнувшись на застеленную кровать, вновь погрузился в чтение.