‑Помню, ты меня все время отвлекал, начиная с третьего боя.‑Скажи спасибо что я, а не крики жертв, тобой безвннно убиенных. Если ты каждый раз когда в гнев великий приходишь, будешь ловчие щупальца мыслей своих распускать, то опасно рядом с тобой находится будет джакхам простым, благодатью Величайшего не осененным.‑Я что, опять чего‑то спсионить пытался, – дошло до меня. Телепатические способности представляли собой палку о двух концах, и контролировал я их весьма условно. Точнее они мне подчинялись. Обычно. Судя по рассказам минотавра для начинающего псиона одним из самых важных моментов было привязать свои способности к определенному условному рефлексу или состоянию психики, накрепко вбив в моторные навыки тела запрет пользоваться своими экстраординарными силами во всех остальных случаях. Проще говоря, дать им спусковой крючок и предохранитель в одном лице. Это время становилось, пожалуй, самым небезопасным для псиона в течении всей его жизни. Начинающий экстрасенс по степени опасности был похож на заядлого курильщика, у которого в штанах лежит кусок динамита с высовывающимся из кармана бикфордовым шнуром. Регулярные и не всегда контролируемые всплески активности вполне могли привести к детонации и летальному исходу как для самого псиона, так и для тех, кому не повезло оказаться рядом, причем последнее чаще. Инстинктивной реакцией любого организма на угрозу является отторжение, поэтому сам виновник страдал в основном от вторичных факторов своей деятельности как то: облучение остаточным излучением, взрывная или ментальная волна и разнообразные мстители, попавшие под удар, хорошо хоть сил юным дарованиям обычно не хватало на что‑нибкдь по‑настоящему опасное. Как правило, трех‑четырех недель хватало, чтобы разум и тело увязали получаемые плюхи и неконтролируемою пси‑активность в одну строку, и в дальнейшем рецидивов почти не появлялось. Но я то от последствий своих действий не страдал! У меня не выработалось этого ценного навыка, что порой служило поводом для паники и казусов. Иногда, когда я над чем‑нибудь задумывался, то непроизвольно брал под контроль живые объекты, расположенные на расстоянии нескольких метров от себя. Именно такая случайная пси‑атака при побеге с корабля фелов настроила покойного ящера‑псиона Деншина против меня. Но в обычной жизни, с ее бешеным ритмом, последствия таких побочных эффектов сводились, как правило, к извинениям. Причем и то не всегда. Чаще всего мои «жертвы» просто мотали головой, считая, что они самостоятельно отвлеклись и выпали из окружающей жизни на пару минуток. А вот в те моменты, когда я был чем‑то по‑настоящему увлечен и сильно волновался, причем забывая себя контролировать, начинали проявляться куда более серьезные побочные эффекты.‑Да. И лучше бы ты что такое колдовал в бою, тогда враги бы у нас кончились быстрее чем снег, занесенный обувью в кузню.‑Все было так серьезно?‑Я обирался тебя оглушить, но потом решил, что выйти и никого не пускать в келью обзорную проще. Кстати, тут к тебе посетители.‑Кто? Где? И почему ко мне?‑Рядом с выходом. Они искали тех, с кем пришел на арену этот шестирукий боец. Я думаю говорить им надо с тобой, как предводителем братства нашего. А насчет того кто… сам увидишь. Но мне они не нравятся. Какие‑то они ненастоящие, как фантомы чувствуются. Но при том явно существами из плоти и крови являются существа сии.‑Ты меня заинтриговал. Пойдем, посмотрим на этих таинственных посетителей.На выходе из служебных помещений, к которым почему‑то относили и помещения для групп поддержки бойцов, кипела перепалка. Три жабы яростно ругались друг с другом, припоминая особенности всего онтогенеза своих оппонентов. Не желая раньше времени привлекать к себе внимания, я попытался вчитаться в верхние слои сознания инопланетян, вглубь их мыслей не пускала какая‑то преграда, представляющая собой защиту от излишне любопытных псионов. Впечатления…неоднозначные. Но да, они мне не понравились. От этого трио исходили странные волны. Уверенность, благодушие и мощь на первом плане, ярко, пышно, как будто напоказ, и тонкой едва заметной струйкой к ним примешивались алчность, надменность и хитрость. Странно. Обычно в мозгах существ не наблюдается такой солянки. Понятно, что и записного добряка можно довести до состаяния ненависти ко всему живому, но тогда и ощущаться он будет как сгусток злобы. А эти словно кисло‑сладким соусом облитые… был бы передо мной кто‑то один, я бы предположил раздвоение личности, но чтобы у трех сразу? Не дожидаясь конца затянувшейся перепалки я резко хлопнул в ладоши.‑Господа, – обратился я к обернувшимся амфибиям, – вы, кажется, хотели меня видеть?‑Партия мелководья. Только партия мелководья! Вы просто обязаны проголосовать за нас, это ваш…‑Не обращайте внимания на эту оппозицию, поддержка существующего кабинета, вот правильный…‑Молчать! Я уверен, что наш брат‑псион поддержит круг глубин. Вы ведь псион, верно?Кажется Арахнид сотворил чего‑то не то. Когда он влез в политику, паук восьминогий?!‑А теперь по очереди и не перебивать, – попросил я, слегка усилив голос ментальным посылом и кивая амфибии, слабое напряжение энергий вокруг которой выдавало какого‑никакого, но псиона, – говорите сначала вы.Все оказалось очень странно. Если быть точным, то на носу были …выборы главы квартала. А голосование осуществлялось в мегаполисе по ну очень странным меркам. Избиратели выражали свое мнение, отдавая голос за одного из бойцов, сражавшихся на арене. А вот уже он, или его начальник, если таковой имелся, определял какой группировке передать набранные им преимущества. И что с нее за это получить. И еще, голосование было платным. То есть, чтобы определять, пусть и косвенно, правящую верхушку обыватель должен был пожертвовать не очень маленькую сумму. Интересно, в каких условиях могла сформироваться такая система?Ну а при чем здесь мой подчиненный? – выслушав сбивчивые объяснения партийных работников, спросил я. – мы на вашей планете ненадолго, дней на пять максимум. Но вероятнее всего улетим уже завтра.‑Не имеет значения, – отмел мои возражения все тот же инопланетянин, – мастер Яроива, который остановил выступление вашего бойца, один из лучших гладиаторов нашего города, и выступление этого, безусловно, талантливого дебютанта сорвало целых семнадцать голосов, которые вы должны отдать одной из представленных здесь фракций: Кругу Глубин, представляющему интересы псионов и поддерживающих их лиц, партию Мелководья, делающую упор в своих лозунгах на расширение предместий и выселение туда части плебса, или правящую администрацию, которая представляет интересы торговой диаспоры. Поверьте, почти два десятка голосов, это не так уж мало.‑Но он же проиграл.‑И что? Он потерял свою ставку, но не голоса, поверьте, если вы выберете круг Глубин, то…‑Партия мелководья даст больше! – тут же перебил его оппонент.‑Стоп! Два вопроса. В процентном отношении к общей массе семнадцать голосов это сколько? И в денежном выражении, кстати, тоже.‑На сегодняшний день жителями нашего квартала было отдано за разные партии девятьсот сорок три голоса, включая эти семнадцать. Голосование началось полторы недели назад и будет длиться еще примерно столько же. Как нашему коллеге‑псиону мы заплатим вам сто пятьдесят гелинонов.‑Скупердяи, – презрительно хмыкнул представитель действующей власти, – двести!Тот тип. что призывал голосовать за мелководье заметно сдулся. Кажется у него столько нету. Или может вообще ничего нету кроме лозунгов.‑Двести десять, – выдохнул псион, – проявите солидарность!‑Двести тридцать и закончим на этом, – вальяжно провозгласил его оппонент.‑Пяятьдесят и ваша помощь в пределах разумного, – кивнул я инопланетянину‑псиону, – мне нужны кое‑какие материалы из специфической учебной литературы. Поможете достать?‑Разумеется, – широко улыбнулась амфибия, – через моих старших коллег я выбью вам пятипроцентную скидку.‑Можно без нее, но мне нужна качественная подборка. Ничего экстраориднарного, так, пособия для начинающих. Плюс меня интересуют аспекты по привязке соматических рефлексов к пси‑способностям и способы их изменения. Но только в бумажном варианте и на эсперанто, так легче усваиваться будет… Поможете?‑О чем речь, разумеется! Я примерно представляю, что вам нужно. Трех сотен хватит.‑Где подписать?
