Ощущаю некромантом себя, причем некромантом давно и прочно лишившимся разума. Вшиваю амулеты и артефакты я в плоть живую, красной кровью истекающую, да еще с ней и спорю. Ну не могу признать я Гена в том куске мяса, что лежит сейчас на постаменте в отсеке больничном.
‑Так хватит комментировать мне под руку. Раз уж взялись ассестировать, то не мешайте.
Целитель Сол все же мастер своего дела. Сосредоточне только на работе своей и на кооментарии пациента и ассистентов самозваных не отвлекается. Это была первая его фраза с начала операции. И, думаю, она и будет последней.
‑Могу я побурчать? Мне, между прочим, почти трепанацию без наркоза проводят.
Провели уже. Нашили на череп металлический сеть тонкую из металла заговоренного здешними умельцами, а затем прикрыли все это пластами кожи со спины снятой. И все для того чтобы имитировать вшитый в мозг артефакт под названием богохульственным. Название названием, однако настоящий такой предмет даст защиту разума почти стопроцентную, желал бы я себе такую. Воистину все ближе и ближе мне путь чернокнижника, уже задумываться стал о улучшении тела своего богом данного при помощи творений рук обычных смертных.
‑Ментан, это он намекает, чтобы ты его стукнул по голове. Тогда он вырубиться и мы сможем доделать работу в тихой и спокойной обстановке.
Что вообще во имя Всевышнего делает здесь это ходячее воплощение ехидства? Мешает работать мне, не иначе. Надо меньше грешить, надо, если начну больше, то не выживу под карами посылаемыми на мою недостойную голову.
‑Будешь комментировать пойдешь со мной, халявщик многорукий. Все положили?
‑Так, я сверяюсь с перечнем, а ты, рогатый, говори чего куда зашил:
