Это навело меня на мысль: должны же были у нас остаться старые видео? Наверняка. Последние несколько лет родители все реже доставали камеру из шкафчика – пожалуй, съемки почти прекратились после того, как Пейдж достаточно повзрослела, чтобы пугаться объектива, убегать от него и закрывать лицо, но все-таки что-то должно было сохраниться. Я мысленно приказала себе поискать старые видео.
Последняя запись далась мне с трудом. Она была слишком печальной. Дневник закончился на неделе, следующей за после 11 сентября. Мама описывала свои ощущения от новостей, рассуждала о том, как страшно воспитывать детей в нашем мире. Но на меня давили не эти рассуждения, а самый последний абзац:
«
У меня перехватило дыхание. Мамины слова вжались в грудь, выдавив из нее весь воздух, и мне пришлось подняться и немного пройтись.
Она не знала. Не могла знать. Никто не способен предвидеть свое будущее. Но мама о нем думала. Переживала за нас.
Я прокрутила в голове ее слова: «
Наверное, я веду себя эгоистично. Мне следовало бы поделиться своей находкой с Пейдж. Она наверняка обрадовалась бы дневникам. И сестра этого заслуживает, но лучше все-таки подождать окончания эксперимента. Нельзя позволить Пейдж догадаться, что все эти призрачные послания – моих рук дело.
Я принялась ходить взад-вперед по коридорчику рядом с моим уголком. В библиотеке запрещено разговаривать, но здесь же не было ни души. Сегодня воскресенье, я в подростковой секции. Никого тут и быть не может.
Я достала телефон и пролистала телефонную книжку. Вчера вечером я занесла в нее номер Исайи. Не знаю, почему мне хочется поговорить именно с ним. Я добралась до Джизелы и набрала ее номер.
Никто не ответил, и я вздохнула с облегчением. Сама не знаю почему.
Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я снова нажала кнопку звонка. Исайя ответил прежде, чем я успела одуматься.
Я замялась, не зная, что сказать.
– Мм… Это я. Энди.
– Я знаю, кто звонит, глупенькая.
– А…
– Что случилось?
– Не знаю.
– Ясно-о-о-о, – протянул Исайя, и за этим последовала долгая неловкая пауза.
– Я нашла мамины дневники.
Снова тишина, но на этот раз без неловкой паузы. В трубке раздается дыхание Исайи. Видимо, он ждет, что я скажу дальше. И я вывалила на него все события прошедших выходных. Рассказала о кольцах, словах, запахах… Он молчал.
В конце концов, когда мне уже нечего было добавить, я выдохнула и сказала:
– Это все.
– Ясно, – ответил Исайя. – Тебе потребуется время, чтобы все это переварить.
– Да. Честно говоря, я в растерянности. Мне оставить свой проект и поговорить с папой и Пейдж?
– Не знаю, Энди. Судя по всему, он действует.
– Возможно.
– Если ты сейчас во всем признаешься, а потом дела снова пойдут плохо, ты уже не сможешь повторить эту попытку.
– Знаю. То есть лучше не надо?
– Наверное, пока не стоит. Но выбор, конечно, нелегкий.
– Исайя?
– Мм?
– Спасибо, что выслушал.
– Не за что. Правда.
– Мне пора идти. Папа скоро приедет, и библиотека вот-вот закрывается.
– Ты в библиотеке?
– Да, а что?
Исайя рассмеялся:
