Этот мир изменился в 2012 году. Сначала были слухи. Смутные, тайные перешёптывания о тех, кто обладает паранормальными способностями, и тех, кто охотится на них. Размытые фотографии и зернистые видео, последствия событий, творящихся за кулисами мира обычных людей. Пять лет спустя суперспособности всё сильнее становятся обыденностью. Их носители выбирают кем стать: супергероями, или суперзлодеями. Тысячи фанатов в сети собирают и разглядывают каждый их шаг. Сотни организаций и правительств стремятся их контролировать. Десятки людей знают правду, о том, что на самом деле происходит. Герои и злодеи, садисты-психопаты и наивные подростки, пришельцы из иных миров и доппельгангеры из параллельных измерений, наследники древних богов и монстры из мифов и легенд, авантюристы всех мастей и жертвы дара, которые никогда о нём не просили.Теперь они выживают в этом мире.Их называют таланты. И это их история.
Время и место неизвестны.
Больничный коридор пах безысходностью, страданием и дезинфекцией. Есть что-то особое в таких коридорах, особенно когда они расположены в таких местах, откуда не каждому дано выйти живым. Иногда кажется, что сами стены здесь пропитаны мрачным отчаянным ожиданием. Откуда-то с верхнего этажа доносились стенания. Пронзительные, с подвыванием и рыданиями, они не могли перебить звенящей тишины в ушах. Молча глядя в сухие строчки медицинского заключения, человек, сидящий в закутке около врачебного кабинета, все ещё не мог отойти от шока.
Не каждый день в руках ты держишь свой отложенный смертельный приговор. Слова из диагноза сливались из-за слёз. Они были вызваны даже не столько настоящей болью. Многое можно было понять по взглядам персонала. Нет, в большей степени слёзы вызвал последний сеанс терапии, одно из множества побочных явлений. Разум, запоздало, заторможено вычленял определенные элементы. Отсутствие ремиссии, метастазы в лимфоузлах, тяжелое поражение позвоночника. На задний план отступили боль и страх. Была лишь глухая усталость и желание прекратить всё это. Забранное решёткой окно словно говорило о том, что такие мысли тут возникают у многих.
В поле зрения появились ботинки. Безукоризненно чистые, из дорогой кожи, с до тошноты аккуратно завязанными шнурками. Бахилы на ботинках были соответствующие; вместо обычных полиэтиленовых – музейные, с матерчатой подкладкой и горловиной из чего-то похожего на нейлон. К ботинкам прилагались отглаженные брюки от итальянского костюма, стрелками которых при желании можно было порезаться, и белоснежный халат, прикрывающий остальные детали одежды.
— Вы из двести второго кабинета?
Молчаливый кивок.
— Пройдёмте, я вас уже десять минут как жду снизу, а вы всё ещё тут сидите.
Обладатель щеголеватого костюма был деловит, собран и предельно подозрителен. Но было всё равно. Было всё равно на то, что он держал при себе тяжелый черный дипломат, в котором второстепенные злодеи боевиков перевозят бомбы, наркотики и миллионы денег. Было всё равно на тот факт, что он открыл один из кабинетов, словно наугад, при помощи ключа без бирки.
Было всё равно, что кабинет был процедурным и явно на ремонте. Было наплевать на почти вырванные из рук документы.
— Так, так. Посмотрим, что тут у нас. Подтверждённая четвёртая стадия. Остеосаркома, с подтвержденными метастазами в лимфоузлах. Химиотерапия результатов не дала, ремиссия не наступила.
Деловой голос и почти легкомысленный тон контрастировали с этими внимательными глазами. Взгляд незнакомца словно был способен раскладывать вещества на атомы, взвешивать и оценивать увиденное с точностью атомного микроскопа. Огромный контраст с их обладателем, черты лица которого словно размывались. Не только из-за слезящихся глаз. Казалось, внешность незнакомца настолько невзрачна, вопреки его дорогому костюму, что его невозможно запомнить. Он был похож на пустое место и на сотню размытых лиц пассажиров в метро одновременно. Его можно было спутать с каким-то известным актером, старым армейским товарищем или бывшим коллегой. Он был кем-то знакомым и никем вообще. Его взгляд… Его взгляд был единственным, что можно было запомнить из его внешности.
