Внимательно наблюдая за безжизненными, полуразваленными и заброшенными домами, я поймал себя на грустной мысли, что, возможно, во время всего нашего путешествия, мы будем встречать похожие картины. Из моих мыслей меня вывела автоматная очередь, которая прозвучала откуда-то с начала дрезины, за ней последовала вторая, вскоре я заметил, по кому они стреляли. Из крайних домов, которые находились у песчаных дюн, выскакивали друг за другом заражённые, сразу же устремляясь в сторону поезда, раскрыв пасти и дико вопя, что есть мочи. Почти сразу же среди них я заметил и мутировавших заражённых с панцирями на спине, которые отчаянно пытались добраться до дрезины, но, по всей видимости, из-за веса самого панциря их скорость была сильно меньше, чем у обычных заражённых. Это не позволяло им достигать скорости нужной для того, чтобы добраться до дрезины, в отличие от простых мутантов, которые резво неслись в сторону состава, но из-за плотного огня автоматов один за другим падали в песок в нескольких метрах от дрезины. Картина выглядела довольно страшно, но новая действительность, уже давно, заставила привыкнуть к этому.
С каждой минутой число заражённых, которые поднимались из песка и направлялись в сторону людей росло, в какой-то момент среди звуков стрельбы послышались крики, которые шли из конца состава, оглянувшись в их сторону, я заметил, что несколько заражённых смогли допрыгнуть до края платформы и, зацепившись за неё когтями, стаскивали с неё остолбеневших от ужаса солдат, несколько бедолаг уже оказались на рельсах, где на них тут же накидывались преследующие дрезину мутанты. Быстро взяв себя в руки, я перезарядил автомат, прицелился и начал небольшими очередями отстреливать зацепившихся мутантов. Это дало время солдатам, находящимся в конце состава, которые, наконец, смогли осознать, что происходит, и тут же переключились на непрошеных гостей.
В этот момент дрезина подъехала к крутому повороту, и я едва успел ухватиться за небольшой металлический заборчик, приваренный к краю платформы, что позволило мне не улететь с дрезины, поскольку поворот оказался слишком крутым. Возможно, кто-то из начала состава и пытался предупредить остальных о нём, но из-за суматохи, криков и звуков непрекращающейся стрельбы расслышать что-либо было почти невозможно. К сожалению, не всем повезло так же, как и мне, и я смог увидеть, как один солдат, не удержавшись, слетел с дрезины на песчаные дюны, где его тут же настигли заражённые. Где-то за дрезиной послышался глухой взрыв, кажется, кто-то из военных, вылетев с платформы, успел прихватить с собой гранату, продав свою жизнь подороже.
Когда поворот, наконец, закончился, я бегло осмотрел дрезину и находящихся на ней солдат. Крутой поворот позволил сбросить зацепившихся за дрезину мутантов, а преследователи накинулись на тех, кому не удалось удержаться, тем самым прекратив погоню. Послышались стоны раненых солдат, присмотревшись, я понял, что платформа запачкана кровью, зацепившиеся за дрезину мутанты когтями смогли дотянуться до нескольких солдат, прежде чем те успели всадить в них очередь из свинца. Солдаты тут же принялись помогать раненым и перезаряжать автоматы, некоторые от перенапряжения легли на платформы и переговаривались между собой, среди всех них я заметил Питера, который пробирался ко мне сквозь людей, попутно отдавая указания. Когда он, наконец, дошёл до меня, то усталым голосом сказал.
— Эта поездка, Томас, стоила нам очень дорого — проговорил он, указывая взглядом на следы крови на дрезине. На что я вытащил припрятанную пачку сигарет и, протянув ему одну, сказал.
— Это было понятно, когда мы только начинали наше путешествие, и дальше будет не лучше. Главное, что нам удалось вырваться, займись ранеными и подсчитай наши потери, также проведите ревизию амуниции и патронов, к вечеру чтобы был готов доклад, а я пока послежу за горизонтом, кто знает, что нас ждёт впереди.
Весь последующий день я провёл на первой платформе, наблюдая за горизонтом, на котором не было видно ничего, кроме бесконечной железной дороги и песчаных дюн. Погода как и всегда не радовала прохладой или дождём, огромное солнце нагревало поверхность дрезины до того состояния, что на ней можно было жарить яичницу, чем, кстати, и пользовались скучающие без дела солдаты, которые после пережитого искали любые возможности отвлечься. Кто-то скорбел по погибшим за прошедшие несколько дней, а Питер даже разрешил достать и разлить несколько бутылок припасённого спирта, чтобы поднять боевой дух.
К вечеру, когда Дилфонтейн остался уже позади, Питер подошёл ко мне, чтобы доложить о потерях и состоянии складов. Как оказалось, поездка через город стоила нам 9 солдат и ещё пяти раненых. Было потрачено порядка 40 % всего боезапаса, что сильно усложняло достижение поставленной задачи.
