Пиктограммы на массивных люках призывали надеть изолирующие костюмы и проверить респираторы. В необычно длинном шлюзовом отсеке непрерывно текла с потолка и скапливалась в канавках на полу дезинфицирующая жидкость. Выйдя из шлюза, Гедимин ступил на мягкую пружинистую выстилку. Она обволокла его ноги, и он дёрнулся, опасаясь, что его засосёт на нижний ярус, но «ковёр» легко отпустил его, и дальше он так не проваливался, хотя поверхность под ногами слегка проминалась. Несколько роботов-уборщиков, прикрытых защитным полем, ползали по потолку, вылизывая его дочиста, но ни один не спускался на пол. Гедимин вспомнил поглощающую выстилку в кабинете Ассархаддона и поёжился. «Она тут хотя бы не голодная?..»
Коридоры сплетались вокруг огромных круглых отсеков. Домициан подошёл к ближайшему и неуверенно провёл рукой по стене, оглянувшись на Гедимина. Тот прищурился на подозрительную щель в паре метров от биолога и, прикоснувшись к ней, увидел, как рука ушла в стену на несколько сантиметров. «Это двери. А здесь панель ввода. Здесь должен быть считыватель,» — он на ощупь сунул карточку в стену и не промахнулся — маскировка тут же исчезла, с тихим гулом створки поехали в стороны, выпуская сарматов на смотровую галерею вдоль внутренней стены. Она проходила в трёх метрах от пола, на таком же расстоянии от сплошной рилкаровой перегородки. Слой рилкара был таким толстым, что терял прозрачность, — разглядеть что-то можно было только через несколько округлых просветов. По ту сторону стены невидимые насосы бесконечно перемешивали мутный желтоватый воздух. О скорости искусственного ветра можно было судить по едва различимому мельканию каких-то округлых объектов — величиной, если смотровое окно не было заодно увеличительной линзой, с ладонь Гедимина, а то и больше. Одно из них с размаху налетело на стекло, и сармат увидел судорожно трепыхающееся скопление пузырей, несимметрично намотанные щупальца и пульсирующую глотку. Пересчитать кольцеобразные челюсти он уже не успел — существо справилось с управлением и рывком отлепилось от стекла и помчалось дальше. Ветер вынес «на осмотр» ещё одну структуру — раздутый пульсирующий шар без видимых выростов. Сквозь него просвечивало что-то тёмное, шевелящееся. Гедимин мигнул, и шар, будто реагируя на мимолётное движение, вывернулся наизнанку, облепив стекло множеством крючковатых конечностей — или, возможно, челюстей, сармат не успел их рассмотреть, а тем более — классифицировать. Потеряв летучесть, вывернутый шар полетел вниз. Мимо, извиваясь в воздушных потоках, проплыло что-то длиннохвостое, на долю секунды «распушило» хвост, показав сеть ловчих щупалец, но шар падал слишком быстро — и «хищник» поплыл дальше, зигзагами двигаясь против ветра. Его всё равно сносило — и скоро он свернулся в клубок, покрылся трепыхающимися пузырями, и его унесло.
— Плавунцы! — Хольгер вцепился в перила, с жадным интересом заглядывая в «иллюминатор». — Венерианская фауна…
— Их же запрещено вывозить, — вспомнил Гедимин. Константин насмешливо фыркнул.
— Можно подумать, сарматов — разрешено!
Направление ветра изменилось; теперь плавунцы мелькали в жёлтой мути, не приближаясь к стеклу, и Хольгер разочарованно вздохнул.
— Где-нибудь можно рассмотреть их вблизи?
— На Венере, — отозвался Домициан. — Нам даже с галереи спускаться нельзя. Эти существа там в своей атмосфере, без личного разрешения Ассархаддона к ним и не подойдёшь.
Они двинулись вдоль полупрозрачной стены. Там, внутри, пространство делилось на отсеки, и содержимое заметно различалось — чем дальше сарматы шли, тем мутнее становился жёлтый воздух, медленнее — перемешивающие потоки, и тем сильнее сплющивались обитатели отсеков. Скоро «пузыри» пропали, сменившись плоскими, волнообразно извивающимися существами; кажется, у них были воздушные камеры по бокам, — рассмотреть их вблизи Гедимину не удалось, они двигались в густом воздухе слишком быстро, постоянно меняя траекторию.
— Растёт давление? — спросил Гедимин, подойдя к следующему окну, за которым недвижно планировало что-то плоское, с острыми выростами по всему периметру и вздутиями на верхней и нижней плоскостях. В воздухе Земли оно не провисело бы и секунды — только очень плотная атмосфера могла удержать его на лету.
— Тут у него животные с разных высот, — сказал, приглядевшись, Домициан. — Со своим составом, температурой и плотностью воздуха. Эти явно живут невысоко… Я раньше так далеко не забирался. Интересно, обитатели поверхности тут тоже есть?
— А там кто-то живёт? — удивлённо мигнул Хольгер. — Мне всегда казалось, что на Венере вся жизнь, как и вся работа, — высоко над поверхностью…
То ли на поверхности никто не жил, то ли Ассархаддону пока их не привезли, — за следующей ёмкостью с ещё более плотным воздухом и стремительными плоскими обитателями галерея закруглялась и выводила к запертой двери.
— Здесь венерианская фауна, — сказал, выйдя из шлюза, Домициан. — Значит, другие планеты за другими дверьми. Там, справа, ещё один отсек, а с этой стороны — ещё два, и что-то за ними. Куда идём?
