— Продолжайте работу, — приказал Ассархаддон. Теперь Гедимин видел и его — куратор стоял у десантного люка, его лицо, как и лица всех сарматов, прикрывал непрозрачный щиток. Увидев, что Гедимин повернулся к нему, Ассархаддон поднял руку в приветственном жесте.
— Атомщик, иди сюда, — нетерпеливо обратился к сармату Линкен. Его сопровождающие уже опустили контейнер на поверхность Гоберты и отошли к кораблю. К ним приближался Хольгер, торопливо заталкивая что-то в разные ниши скафандра.
— Железная руда, — прошептал химик, посмотрев себе под ноги. — Жаль, столько металла пропадёт.
— Далеко не улетит, — отозвался Ассархаддон, успевающий слушать всех. — Рано или поздно эти обломки будут собраны. Приступайте,
Гедимин склонился над вскрытым контейнером, привычным движением снял крепления с корпуса, поддел пластину и заглянул внутрь. Все семь ядер заряда были на месте. Сармат поправил одно из них, сдвинувшееся на полмиллиметра в сторону, и жестом показал Линкену — «порядок». Хольгер, заглянувший в корпус с другой стороны, сунул внутрь анализатор и несколько секунд спустя одобрительно кивнул и выпрямился.
— Таймер на час, — громко сказал Линкен. Ассархаддон поднял руку. Все сарматы, кроме троих, стоявших у бомбы, и самого куратора, забрались в десантные люки и захлопнули их. Гедимин смотрел на белый цилиндр, лежащий перед ним. Через час бомба должна была развернуться и начать заглубление.
— Гоберта — большая планета? — спросил он, пытаясь увидеть что-нибудь за дюзами окрестных кораблей.
— Сорок восемь километров в поперечнике, — ответил Ассархаддон. — Совершенно средний астероид. Крупные, увы, под наблюдением…
— Кислородные станции свёрнуты, — вмешался в разговор кто-то из пилотов.
— Готовьтесь к старту, — отозвался куратор. — Линкен, вы готовы?
—
— Поднимайтесь на борт, — приказал куратор.
Когда за Гедимином закрылся люк, Ассархаддон ещё стоял рядом с кораблём; сармат хотел посмотреть на него ещё раз — через иллюминатор в кабине пилотов, но штурман уже ждал его у пассажирской капсулы и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
— Ложитесь, мы взлетаем, — он нервно оглянулся на кабину. — Раньше времени не взорвётся?
Через пять минут корабль, закончив манёвр, повис в пустоте. Гедимин приподнялся на локтях и выглянул в иллюминатор. Пилоты отодвинули перегородку, но обзор не сильно улучшился. Предполагаемая Гоберта виднелась вдалеке тусклой точкой. Гедимин несколько раз терял её из виду — достаточно было перевести взгляд на какую-нибудь звезду.
— Тяжело идти сквозь астероиды, — сказал штурман, выбираясь из кабины и пристраиваясь на краю пассажирской капсулы. — Как по гравию без рессор… Хольгер — ваш друг?
Гедимин мигнул.
— Работаем вместе, — сказал он. — Хольгер — настоящий учёный.
— А-а, — протянул сармат. — Тогда вы должны знать. Откуда он? С Цереры?
— С Земли, — отозвался Гедимин. — Мы оба с Земли. Нигде, кроме Луны, не были.
Штурман недоверчиво покачал головой.
— С Земли… Так вы скажете, что Линкен тоже с Земли. Ну ладно, не хотите рассказывать — не надо.
Он вернулся в кабину, и Гедимин услышал щелчок переключаемого коммутатора. Больше он не слышал ни слова. «Я его чем-то обидел,» — озадаченно думал он, глядя на чёрную полосу за иллюминатором. «И он мне не верит. Почему? Ничего не понимаю…»
Смарт зажёг экран и протяжно загудел за пять минут до взрыва. Гедимин зашевелился, устраиваясь поудобнее. Приподниматься и отстёгивать ремни было опасно. Над обшивкой корабля уже сформировалось защитное поле, ещё одно окружило пассажирскую капсулу, — Гедимин еле нашёл точку Гоберты, потемневшую и слившуюся с окружающей чернотой.
Секунды тянулись мучительно медленно — Гедимин уже не раз замечал за временем свойство растягиваться и сжиматься по своему усмотрению; Хольгер говорил, что это игры сознания, и сармат не спорил с ним, но всё равно ему не верил. «Семьдесят восемь, семьдесят девять… восемьдесят один…» — Гедимин вдохнул поглубже, но воздух с трудом проходил в лёгкие. «Заглубление началось. Двадцать один, двадцать два, двадцать три…
