— Беспозвоночное, — ответил Ассархаддон, поднося к вытянутой «мордочке» существа лабораторную чашку с живыми опарышами. — Подробности вам ни к чему. Кстати, обитатели Кагета химически сходны с нами. Очень удобно в плане кормления. Вот, например…
Между «пограничником» и чашкой оставалось сантиметров пятнадцать, когда что-то шевельнулось рядом с его рыльцем. Это произошло так быстро, что Гедимин только и успел мигнуть — а в следующую долю секунды из пасти «пограничника» уже торчал хвост червяка. Дальше дело застопорилось — видимо, вкус показался существу непривычным, и оно надолго задумалось.
— Хоботок, — пояснил Ассархаддон, остановив руку с чашкой. — Втяжные челюсти. От трети до половины длины туловища у разных видов. Распространённый хищник на морских травяных матах. Мне привезли участок прибрежного мата, можете осмотреть его…
«Пограничник» проглотил опарыша и снова выпустил хоботок. Гедимин ждал этого, но уловить само движение не успел — челюсти существа двигались невероятно быстро, даже сармат мог увидеть только размытое шевеление между животным и чашкой живого корма. Озадаченно хмыкнув, он повернулся к бассейну и заглянул внутрь.
Глубина бассейна была немного меньше роста сармата, и всё это пространство, насколько можно было видеть через подсвеченные отверстия, занимали переплетённые водоросли. Сверху нити и полосы сменялись чем-то более знакомым — белесыми волокнами корней, перистыми и округлыми листьями на стелющихся стеблях. Два с половиной метра растительной массы непрерывно шевелились, что-то копошилось в них, бултыхалось в илистой мути, ползало по листьям и копало норы в гниющей органике. Гедимин хотел запустить в растительность щупы анализатора, но Ассархаддон щёлкнул его по запястью.
— Осторожнее, не тревожьте волоконника. Они и так тяжело перенесли дорогу.
— Кого? — Гедимин мигнул. Даже после указаний Ассархаддона он с трудом различал, где стебли, а где тонкие нитеподобные выросты, обвившие несколько квадратных метров растительности.
— Очень нежный организм, — сказал куратор, приподняв лист и показав ещё кусок волокнистого туловища, свисающий к воде. На листе сверху были видны многочисленные бурые пятна — существо присосалось к нему, и края уже свернулись и начали гнить.
— Периферийные выросты отрываются при неосторожном движении. В естественных условиях они быстро отрастают, но здесь… — Ассархаддон вздохнул, бережно опуская лист на воду. — Не знаю, в чём дело. Чего-то им не хватает… или, наоборот, слишком много.
Он протянул руку и прикоснулся к шишковидному стеблю, торчащему из воды на двадцать сантиметров. Это растение было самым высоким из всех; остальные стелились по воде или лежали под ней.
— Оно готовится к выбросу спор, Гедимин, — Ассархаддон указал на несколько похожих шишек, торчащих из бассейна. Две из них, ближайшие к бортику, сармат в белом скафандре уже засунул в прозрачные скирлиновые пакеты, плотно прилепив их к стеблям.
— Одно из немногих растений побережья, расселяющихся с ветром, — сказал куратор, измерив высоту спороносного побега. — Мы находили пресноводные виды в самых отдалённых озёрах. А это очень необычно. Озёра Кагета — замкнутые экосистемы, каждая из них уникальна процентов на девяносто…
Гедимин мигнул.
— Это всё… Оно тебе для работы или для… — он запнулся, подбирая слова. Ассархаддон коротко усмехнулся и покачал головой.
— Можно ли перевести всё это на субстрат для Би-плазмы? Можно. Равно как и вас. Что касается более сложных методов использования… так сразу не поймёшь. Сейчас идёт рутинная работа — разбор образцов, описание, секвенирование генома… Между прочим, есть интересный факт. Живые организмы Кагета так же чувствительны к ирренцию, как обитатели Земли.
Гедимин вздрогнул.
— Почему? Там же есть ирренциевая руда. В горах. И грунтовые воды должны вымывать её. Почему тогда…
Ассархаддон пожал плечами.
— Пока неизвестно. Однако все организмы, на которых мы ставили опыты, очень быстро погибали. Вся флора и фауна Ириена устойчива к омикрон-облучению и тяжёлым металлам, но на Кагете… Такое ощущение, что жизнь на Кагете эволюционировала в отсутствие ирренция. Что он появился там ненамного раньше, чем на Земле.
— Появился недавно? В рудах? — Гедимин недоверчиво сощурился. — Это же не почвенный слой. Хотя… Это урановая руда. Уран и торий…
Он задумчиво посмотрел на свою ладонь, вспоминая тяжесть урановой сферы.
— Ничего не могу сказать, — вздохнул Ассархаддон, выпуская в бассейн очередное животное с несимметричным туловищем и пятью глазами. — Надо будет проследить за почвенными водами. Где-то они выходят на поверхность. Интересно, что там происходит с биосферой.
Гедимин встряхнул головой, отгоняя странные мысли, и вспомнил, о чём он хотел спросить.
— На Кагете уже добывают ирренций? Развернули сольвентные установки?
— Да, скоро вы получите этот металл, — кивнул Ассархаддон. — Счёт уже идёт на десятки килограммов. Руда беднее, чем на Ириене, но добыча идёт. Ну что, продолжите изучение биосферы Кагета, или вам уже наскучило?
Гедимин мигнул.
