— В Ядерном блоке сейчас нет никаких испытаний на живых существах, — сказал Константин, покосившись на экран смарта. — Разве что в «Койольшауки». Но оттуда сюда не повезли бы — утилизатор там, а не здесь…
— Биоблок, — заключил Хольгер. — Везли отходы на утилизацию, срезали путь через наш коридор. Гедимин, хватит это трогать. Все эти существа давно мертвы.
Сармат, молча признав его правоту, поднялся на ноги. Смотреть на жалкие останки ему не хотелось, даже было противно, но взгляд сам к ним спускался. Гедимин отвернулся и посмотрел на Хольгера.
— Какие-то опыты Ассархаддона? Но почему он вывозит сюда землян, и никто ему не мешает? — он в растерянности перевёл взгляд на Константина. — Это обычное дело? Такая традиция?
Северянин пожал плечами.
— Думаю, у него давно отлажены все пути поставки и утилизации. Тебя же не удивляло, что тут много плутония и прочих полезных веществ? У Биоблока свои необходимые материалы и оборудование, и у них тоже нет проблем со снабжением. Идём отсюда. Это всё — не наше дело.
Они вернулись в лабораторию, и Гедимин тяжело опустился в ближайшее кресло в «чистом» отсеке и первую минуту даже не смотрел в сторону шлюза. Ему было не по себе.
— Новый «арктус»? — он с трудом перевёл взгляд на Хольгера и попытался хотя бы изобразить интерес. — Ты из-за этого пришёл?
Химик, облегчённо вздохнув, закивал и достал из скафандра контейнер из пластичного фрила.
— Да, я кое-что доработал. Константин часто говорит, что у тебя проблемы с защитными полями — они не выдерживают облучения. Мы с Исгельтом придумали, как это исправить. Пойдём в мастерскую! У тебя там есть излучатели?..
Когда сарматы вышли на платформу в конце смены, Гедимин, не удержавшись, заглянул за поворот. На полу в коридоре, по которому проехал глайдер с биоотходами, не было ни пятнышка.
—
— Ну вот, атомщик, ты свободен, — толкнул его в бок Линкен, обнаружив, что Гедимин до сих пор не встал — а уже половина зала опустела. — Ядро Юпитера! Повезло тебе работать у Ассархаддона. Саргон за такое сидение с кривой рожей давно расстрелял бы.
Гедимин хмуро покосился на него, но всё же встал и пошёл к выходу — сидеть в центральном зале и ждать неизвестно чего было, в общем-то, бессмысленно. «Реакторный отсек,» — напомнил он себе. «С неживым реактором. Буду смотреть, пока в голове не прояснится.»
— Отстань от атомщика, — дежурно напомнил Линкену Хольгер. — Он вчера даже к реактору не подошёл. И сегодня о нём ничего не сказал. Не трогай его.
— Наш нежный и чувствительный экзот, — хмыкнул Константин, на всякий случай отойдя от Гедимина так, чтобы между ними оказался Линкен. — Это ничего, что мы все тут готовим оружие для войны…
Линкен молча ударил его под рёбра. Скафандр загудел, Константин, пробормотав что-то по-северянски, прошёл за спиной Гедимина и спрятался за Хольгером.
— Эй, парни! — из быстро редеющей толпы вынырнул Кенен в лёгком скафандре с отстёгнутым шлемом и улыбнулся во весь рот, старательно показывая зубы. — Еле нашёл вас. Я ждал Джеда на том конце коридора, у платформы, а вы ещё тут?.. Ну да ладно. Держите!
Он сунул им по контейнеру жжёнки. В этот раз вместо растений на этикетках был изображён символ Саргона — слегка наклонённый зигзаг молнии, то ли перекошенная «N», то ли угловатая «S». Гедимин удивлённо мигнул.
— Жжёнка имени Саргона? Почему тебя не расстреляли?
Кенен рассмеялся и покровительственно похлопал Гедимина по локтю.
— Это называется «патриотизм», Джед. Поощряется любой расой в любом государстве. Учись!
— На реакторе я это малевать не буду, — нахмурился Гедимин.
— Ладно, патриот, — поморщился Линкен, поискал что-то взглядом, но не нашёл — и затолкал контейнер в одну из ниш скафандра. — Чего тебе?
— Кое-что на будущее, — Кенен, ловко обогнув его, пристроился к Хольгеру и открыл экран смарта. — Насчёт этих ваших двухметровых леденцов. На День атомщика мне поручили их производство и раздачу. Вы тут, конечно, все гении, — но, пока ты всё не забыл, продиктуй мне рецепт! Я, как ты помнишь, не химик…
