Тут было очень светло — солнце, вдвое больше земного, стояло в чёрном небе прямо над горами. Вдоль освещённого склона тянулась длинная цепь огромных вогнутых полусфер, выстланных сверкающими пластинами. В центре каждой поднималась башня, белая снизу, чёрная сверху; у её подножия стояла трансформаторная подстанция, и над единственным промежутком в кольцевых рядах зеркал была протянута высоковольтная линия. Гедимин смотрел на подстанцию, сквозь блики в глазах пытаясь прикинуть выработку электроэнергии. Через несколько секунд он сообразил опустить тёмный щиток, но рядом уже стоял охранник и, крепко держа его за плечо, оттаскивал от площадки. Гедимин не сразу понял, чего от него хотят, — только после того, как экзоскелетчик сунул ему в лицо сопло ракетомёта, он, растерянно хмыкнув, отвёл взгляд от электростанции и пошёл догонять остальных.
— Джед! — укоризненно зашипел ему в ухо Кенен, когда сармат поравнялся с группой, спустившейся уже почти на край зеркального поля. — Где ты застрял?
— Смотрел на поле сверху, — ответил Гедимин. — Так удобнее оценивать углы отражения. Тут шестнадцать пластин бьют мимо, и расхождение от сантиметра до полуметра. Если меня пустят на площадку, я составлю карту искривлений для всех полей.
Кенен мигнул.
— Прекрасная идея, Джед, — сказал он, расплываясь в широкой улыбке. — Иди!
Он повернулся к озадаченному охраннику.
— Отведите его наверх, — деловито попросил он. — Это нужно для точной диагностики.
…Бригада, в капитанской рубке и фургоне казавшаяся такой большой, рассеялась по огромной электростанции до полной незаметности. Гедимин, возившийся с паровой турбиной на поле номер три, знал, что снаружи поправляет зеркала кто-то из ремонтников, другой работает на подстанции, но в машинном зале он был один. Башня-аккумулятор была прикрыта защитным полем (оно ослепительно горело белым огнём под сходящимися лучами, и Гедимин на всякий случай поставил «арктус» на непрерывную генерацию, — настолько сконцентрированный свет мог выжечь экран так же легко, как омикрон-излучение во время цепной реакции), нагрев прекратился, и горячий пар больше не поступал к турбине. Такой массивный агрегат не мог остановиться мгновенно, и Гедимин терпеливо ждал, разглядывая лопатки, и недовольно щурился при виде выбоин и сколов. Серьёзных повреждений не было — солнечную электростанцию после войны пришлось строить заново, и по идее турбины не должны были успеть износиться… «по идее» — криво ухмыльнулся Гедимин. Вращение почти уже прекратилось, и сармат осторожно придержал турбину рукой — его массы уже хватало, чтобы пропустить последние два десятка медленных оборотов. «Мало что можно сделать,» — думал он, прощупывая поверхность металла. «Сплав негодный. В реакторе давно пошёл бы трещинами. Здесь пока держится, но это ненадолго. Поправлю, что смогу, но лет через десять опять искрошится…»
Солнце по-прежнему стояло высоко над горами, ощутимо нагревая скафандр Гедимина, и небо вокруг оставалось таким же чёрным. Сармат проверил, сколько кислорода осталось — не так много, как он думал — и ускорил шаг. Яркое пятно лагеря было уже совсем близко.
Третьи сутки пребывания сарматов на Пиках Вечного Света подходили к концу; осталось провести ночь на склоне горы, дождаться Кенена, исчезнувшего куда-то в первый же день, и отправить его отчитываться перед «макаками». С утра Кенена не было, и сарматы ходили хмурые и выясняли между собой, кто пойдёт в администрацию, если командир не вернётся.
«Интересно, куда унесло Маккензи…» — Гедимин не успел додумать эту мысль до конца, как увидел рядом с ярко раскрашенным фургоном неприметный серый миниглайд. Он был покрыт краской с синеватым отливом, точно под цвет местного грунта. «Миниглайд Кенена,» — определил Гедимин, подняв устройство с земли и повертев в руках. «Летел аккуратно.»
В наушниках оглушительно взвыло, и сармат едва не выронил аппарат.
— Джед, ты? — Кенен высунулся из шлюза и облегчённо вздохнул. — Давай сюда. И сам заходи.
В фургоне было тесно. Сарматы, вернувшиеся с работы, расстелили матрасы. Иджес лёг поперёк, заняв место для Гедимина, — тот часто возвращался последним, и все уже привыкли. Кенен, будто и не улетал никуда, бодро раздавал бутылки с водой и разливал Би-плазму по складным контейнерам.
— Турбина на восьмом поле… — начал Гедимин. Кенен отмахнулся.
— Не всё сразу, Джед, не всё сразу. Садись, ты сегодня наверняка не ел. Мы обсудим твою турбину, только потом и снаружи.
Он выглядел до странности довольным — глаза блестели, широкая ухмылка выползала из-под респиратора. Гедимин ел, вполглаза приглядывая за ним, — он догадывался, куда Кенен мог слетать за три дня, и даже подозревал, что говорить он будет вовсе не о турбине.
Когда все, закончив ужин, разбрелись по матрасам и плотно заняли всё пространство (не считая угла, куда должен был лечь Гедимин), Маккензи сложил пустые контейнеры друг в друга и жестом позвал Гедимина с собой.
