Доктор Фокс вышел из лифта ровно через пятнадцать минут. Увидев в коридоре фигуру в тяжёлом защитном костюме, сармат облегчённо вздохнул и открыл перед медиком дверь.
— Ничего страшного, мистер Фьори, — говорил на ходу Питер, поглядывая на мигающий передатчик. — Небольшой несчастный случай. А вот вам надо бы взять перерыв и поспать. Когда вы спали в последний раз? Не помните? Вот это-то и плохо. Ничего, я сам договорюсь с вашим постояльцем. Не привыкать, нами вообще редко довольны…
Он придавил пальцем мигающую кнопку, перевёл дух и поднял на Гедимина встревоженный взгляд.
— Что произошло? Кенен сказал мне, что вы вдохнули токсин…
— Не я, — буркнул Гедимин, плотно закрывая шлюз. — Их тут шестеро. Ты понимаешь в хлорорганике?
Он отступил в сторону, пропуская врача в комнату, забрызганную фиолетовой кровью. Теперь Гедимин заметил, что, кроме свежих лиловых пятен, на ковре и стенах виднеются подсохшие бурые. Он вспомнил порезы и следы укусов на телах пленников, и его передёрнуло.
— Бо-же мой, — тихо, не повышая голоса, выдохнул Питер, шагнув в комнату. — Это и есть ваша… хлорорганика?
— Лиут, — недобро сощурился Гедимин. — Илэн. Эта дрянь на его шкуре… жёлтая, не фиолетовая… она что-то делает с мозгами. У меня на скафандре тоже…
Питер на секунду склонился над изломанным телом, проверяя реакцию зрачка, тут же сбрызнул перчатку дезинфектантом и повернулся к сармату.
— Илэн, — подтвердил он. — Строжайший запрет на посещение Солнечной системы. На сто лет, если не ошибаюсь. Это действие… оно было оправдано?
Он с прищуром посмотрел Гедимину в лицо. Тот молча поманил его к запертой комнате.
Гедимин боялся дружного крика «Хозяин!», но пленники не издали ни звука. Они сидели на полу и молча смотрели на него — или сквозь него в стену. Тот, у кого были сломаны пальцы, так этого и не заметил.
— Были тут, когда я пришёл. Вон та, — он указал на самку с тёмным от крови подбородком, — убивала вон ту. Рвала зубами. Этот, с щупальцами, приказал. Ему нравилось. А я вмешался.
«Что сегодня с языком?!» — раздражённо сощурился Гедимин, обнаружив, что речь ему даётся ещё труднее, чем обычно. «И я, что ли, надышался?»
— Шестеро из восьми, — пробормотал Питер, выглядывая из-за спины сармата. Пленники, заметив его, дружно зарычали, приподнимаясь на руках.
— Сидеть, — негромко приказал Гедимин, и шестеро, одновременно сомкнув зубы, опустились на ковёр.
— Хотели убить меня, когда Лиут умер, — продолжал он. — Я запер их тут. Потом вошёл, а они облизали мне ноги. Это жёлтая слизь… меня обрызгало в той комнате…
— Выйдем, пожалуй, — тихо сказал Питер. — Не будем их волновать.
Гедимин захлопнул двери и повернулся к медику. Тот, присев на ковёр рядом с илэном, распаковывал переносную лабораторию.
— Я возьму пробу с вашего скафандра, — деловито пояснял он, доставая запакованные пробирки и маленькие сложенные по одному листки. — Это что-то из разряда нейротоксинов. Похоже, контактного действия. Вам повезло, что вы были в доспехах.
Гедимин угрюмо кивнул.
— И Ренцо тоже. И Дэвид, — вспомнил он, пока Питер, взяв листок пинцетом за край, прикладывал к его скафандру. — И они все говорили, что Лиут — гуманоид. Что эта дрянь делает с мозгом?
— Мы скоро это выясним, — пообещал Питер, разрезая образец надвое. Одна часть упала в анализатор, другую он взял пинцетом и понёс к закрытой двери.
— Можете впустить меня?
— Хозяин! — донеслось из-за прикрытой Гедимином двери, и сармат поморщился. В этот раз ноги облизывали не ему, но, видно, и Питеру это не понравилось — он немедленно вернул пленников в неподвижное положение, но на этот раз приказал им лечь.
Он вернулся через десять минут с наборами полных пробирок, сложенных по две, и тут же склонился над анализатором.
— Мощнейший нейротоксин, — пробормотал он, заправляя материал в посвистывающий аппарат. На экране Гедимин увидел ту же молекулу, что показал ему наручный анализатор, — только здесь она была рассечена на части и расписана непонятными обозначениями.
— Первый контакт — через лёгкие, — продолжал Питер, выглядывая что-то на экране, — две недели назад. Последующие дозы — через кожу, открытые ранки. И то, что пришло две недели назад… Оно всё ещё в крови, Гедимин. Выход через почки минимален.
Он парой движений свернул лабораторию, закрепил её за спиной и взглянул на Гедимина.
— Больных надо локализировать. Лучше всего — здесь. Сейчас сюда поднимется мистер Фьори с женой, Дэвид и их официанты. Вы не откажетесь снова… сыграть Хозяина? Ненадолго, на пару минут. Чем быстрее они получат первую дозу антидота, тем лучше.
Ещё через полчаса с лечением было покончено. Два десятка людей с неестественно широкими зрачками лежали в прикрытой комнате. Питер попросил Гедимина дать им воды, а сам ушёл к трупу илэна. Сармат слышал, как звенят пробирки, и как доктор Фокс увлечённо свистит в респиратор. «Господин Лиут,» — Гедимин поднёс флягу ко рту Ренцо Фьори, взглянул на свежий шрам на его шее — рваную рану от когтя илэна — и поморщился. «Тяжело быть «макакой». Ходили бы в скафандрах — ничего бы не было.»
