Иджес щёлкнул пальцем по наплечнику Гедимина. Сармат недовольно покосился на него и снова повернулся к мониторам. Холостой пробег ротора закончился, Гедимин отключил механизм, но разогнанный тридцатипятитонный вал продолжал вращаться, выдавая остаточную мощность. Три сегмента активной зоны с трёх сторон «светили» на него омикрон-излучением, но пока оно было недостаточно интенсивным, чтобы «зажечь» толстый слой ферка. Гедимин убрал защитные поля между твэлами, несколько минут наблюдал за изменением показателей, — всё было готово к запуску.
Иджес снова постучал по его броне — осторожно, одним пальцем.
— Слышал, что придумали макаки?
Гедимин качнул головой. Ему было не до «макак» — разве что Иджес принёс бы свежие новости из ядерных лабораторий Земли, но такого рода информация давно не просачивалась в сеть.
— Когда Лиск начал их бомбить… — не унимался Иджес. Гедимин сердито сузил глаза.
—
Он притронулся к пульту, отдавая обычные команды запуска и внимательно следя за мелькающими цифрами. Это был первый пуск для реактора такого типа — Гедимин пока называл его «треугольным», чтобы отличать от предыдущего, «кольцевого» — и сармат, как всегда, немного волновался. «Конар говорил — к шестому разу привыкаешь,» — мелькнуло в голове, когда он сдвинул рычажок, приводя в действие электромагнит, и управляющие стержни пошли вверх. «А мне никак не привыкнуть. Наверное, у Конара реакторы реже взрывались…»
— Как по линейке, — щёлкнул языком Иджес, тыкая пальцем в резко взлетающий график интенсивности. — А у меня вечно прыгало.
Гедимин покосился на него, взглянул на график и озадаченно хмыкнул. В этот раз реактор никак не реагировал на постороннего в отсеке управления. Гедимин, досадливо сощурившись, поднял пластины на висках и ничего не почувствовал. «Вот они — нормальные экраны,» — ухмыльнулся он, поглядев на утолщённые переборки между отсеком управления и активной зоной и на кольцо из рилкара и ипроновой фольги, наложенное на края люка. «Ничего наружу не лезет.»
— Так ты будешь слушать про Австралию? — нетерпеливо спросил Иджес. — Они там собрали сарматов из всех гетто и развезли по крупным городам. Чуть ли не драка была, когда их делили. Сделали им временные бараки в центральных районах, выставили оцепление.
Гедимин мигнул, на время забыв о странностях реактора.
— Зачем им сарматы?
— Живой щит, — ухмыльнулся Иджес. — Прикрываются от Лиска. Знают, ублюдки, что сарматов он не трогает…
— А, — Гедимин недобро сузил глаза. — Разумно. И что горожане? Рады соседству?
Иджес хрюкнул в респиратор.
— Это же Австралия! Они бы тесков на материк не пустили, будь их воля. А тут — в центре столицы… Говорят, мианийцы велели вернуть всех обратно — мол, нечего прикрываться сарматами, ловите своего пирата. А как его поймаешь, если он в Миане?
— Выходит, Кларк нами тоже… прикрывается, — пробормотал Гедимин, возвращаясь к мыслям о реакторе. — Ну и ладно… Я спущусь. Выйдешь или тут подождёшь?
Когда за Иджесом закрылась камера дезактивации, Гедимин открыл люк и шагнул в активную зону. В лицо ударил фантомный жар — шлем не пропускал горячий воздух, а нагрев был не так велик, чтобы сквозь броню дойти до кожи, но нервные окончания реагировали на сигма-кванты, и сармату казалось, что его обдувает горячий ветер. В висках кольнуло — раз, другой, странная дрожь пробежала по рукам, заставив заныть подушечки пальцев там, где скафандр напрямую стыковался с нервной системой. В глазах защипало, и сармат на секунду зажмурился — и увидел под веками зелёный сгусток, намотанный на три ряда тонких колонн. Из сгустка во все стороны торчали ветвящиеся отростки, один другого тоньше. В следующую долю секунды они пришли в движение, и Гедимин, открыв глаза, почувствовал, как невесомые волокна прикасаются к его коже.
— Ты здесь, — сказал сармат, скрывая облегчённый вздох. — Тот же или новый?
Щупальца на долю секунды изменили температуру, но что это означает, Гедимин не понял. Выждав ещё немного и не увидев никакой попытки контакта, он пожал плечами и развернулся к выходу.
— Нужна какая-то связь, — сказал он, обернувшись у самого люка. Щупальца дрогнули — поняло существо реплику или нет, какую-то реакцию оно выдало.
— Ты не любишь макак? — Гедимин переждал «мигание» волокон на висках и пятен перед глазами и досадливо сощурился — понятнее не стало. — Не любишь, когда кого-то тащат к тебе силой?.. Нужна связь. Если ты дашь знать, что опыт тебе не нравится, мы его прекратим. Не надо каждый раз всё взрывать.
Волокна снова задрожали; одно из них задело слёзную железу, и Гедимин сердито замигал.
— Я оставлю тебе канал связи. Прорезь в экране. Свяжешься со мной, если что-то будет не так. Хотя бы температуру повысь, что ли!
