Однако официально горожанам было объявлено, что Десятника и Возницу вместе с несколькими Воинами похитили отступающие язычники. Но народ в это не верит, ведь война уже много лет ведётся по строгим правилам, существуют всем известные договорённости и стороны соблюдают их из года в год! Никто никогда не видел этих язычников. Но это забота Горсовета, а для всех главное, чтобы система работала, деньги выплачивались бы вовремя, всем хватало бы еды и в домах не нарушалась бы рутина и покой.
Горсовет из всей этой истории, по-видимому, пытается извлечь выгоду – повсюду трубят о необходимости усиления армии, укрепления Веры. Горожане и так молятся как оголтелые, по всему Городу проповедники пристают к прохожим, чуть ли не насильно заставляют читать молитвы, напяливают на ротозеев свои религиозные побрякушки. Вяжут всем кожаные ремешки на руки…
Все к этому привыкли, никого это не раздражает. Пусть пристают.
Радость рассказывал эти новости сестре, ему очень хотелось хоть как-то развеять её скуку и грусть.
– Кстати, – говорил Музыкант, – исчез как раз тот Возница, который тебя домой привёз. К Отцу тоже приходили, допрашивали. Возница исчез уже в следующем походе, с младшей ротой. Всё допытывались, может, кто-то заметил что-то неладное? Отец сказал, что труп Дуба привезли очень поздно, после молитвы, и что никто этого Возницу даже не видел. Вроде бы ищейки отстали…
Свет-мой чувствовала, что брат тщательно пытается скрыть волнение. Она понимала: ищейки были рядом, Семья остаётся в опасности.
В вечер праздника Головы Года Свет-мой кое-как спустилась в гостиную. Семья не ждала никаких гостей, двери и окна были заперты, и бояться было нечего. Кто-то из соседей стучался – им не открыли. Морская вздохнула, лишний повод для пересудов и подозрений.
А что же ещё делать, как по-другому скрыть сестру? Однако сколько радости было в глазах домочадцев, когда Свет-мой появилась в гостиной! Отец, глядя на дочь, прослезился. Новый Год, Новый Год! Столько вкусного было на старом почерневшем деревянном столе: яблоки с мёдом, вино, орехи! Свет-мой впервые в жизни одела платье – чёрное, с белым кружевным воротом и глубоким вырезом на груди, его подарила ей Морская, которая сильно теперь растолстела после родов.
За время болезни у Свет-мой отрасли волосы, рыжей гривой они теперь обрамляли её белое лицо. Девочка стала героиней праздника, впервые все заметили, что она уже взрослая, что она девица, а не какой-нибудь Воин-подросток. А главное, она красива! и она жива, она выздоравливает, они все вместе! Воистину, этот год станет первым годом их новой жизни! Отец уже кое-что задумал…
Радость смотрел на сестру с восхищением, всю новогоднюю ночь он играл специально для неё. Мать почти не вставала со своего кресла, старость и болезни обезобразили облик этой некогда красивой женщины, но теперь, в кругу любимых детей, в центре Семьи, она чувствовала себя моложе, сюсюкалась с внучкой, забравшейся ей на колени, и с удовольствием пробовала всякие вкусности, которые подсовывали ей дочери.
Отец радостно суетился, старался быть сразу со всеми, а когда семейство наелось и навеселилось, он неожиданно попросил тишины и достал книгу. Драгоценную полуистлевшую книгу…
С замиранием сердца, рассевшись поудобнее, члены этой необычной Семьи вслушивались в мягкий монотонный голос Отца. Свет-мой сидела рядышком, стараясь не показать страшную усталость, навалившуюся на неё уже давно…
И слушала, слушала, слушала…
В какой-то момент всё исчезло и перед глазами очарованной девушки понеслись волшебные картинки неизвестных миров, сказочно ярких фантастических образов…
Отец читал до утра.
Семья пропустила время молитвы, но никто особенно не расстроился. В щели между ставнями уже бил солнечный свет, с улицы слышались голоса – горожане, гулявшие всю ночь, расходились теперь по домам спать.
Пора было спать и им, тем более что Мать уже тихонько похрапывала в своем старом кресле. Отец тоже устал, голос его осип, но глаза горели. Малышка давно уже сама убежала в постель. Радость пристроился в углу на табурете и всё время норовил с него свалиться.
– Хорошей ночи! – пожелали они друг другу и разошлись, оставив Мать в гостиной. Свет-мой, поддерживаемая Музыкантом, поднялась к себе на чердак, захватив с разрешения Отца его книгу. Девушка не раздеваясь легла на постель и взяла в руки книгу. На её черной потрескавшейся обложке белыми полустёртыми ровными буквами было написано на одном из древних языков «HYDRA SAPIENS» и ниже – видимо, имя автора – Пёс.
Музыкант тихонько удалился.
Свет-мой раскрыла книгу по закладке и начала читать, но чтение не доставило ей никакого удовольствия. Речь шла о каких-то совершенно непонятных вещах.
