Лили не понимала, почему сородич сбегал от неё и не хотел играть с ней. Она подумала, что он играет с ней в прятки и хотела поймать его, но при каждой попытке теряла долго взращиваемую часть тела. Она даже пыталась воззвать к его душе, но ничего не получилось. Дитя Ёрмунганда полностью игнорировало её…
— Лили не понимает… но очень сильно хочет понять. Значит Лили должна найти тебя и спросить, но люди её не подпустят…
Пребывая в глубокой задумчивости, она совсем не заметила, как её красные глазища лопнули поочерёдно, а тело превращалось в подобие горящих останков, покрываясь множеством волдырей.
— Лили… хочет играть…
[Рейн]
Дорога к лагерю не заняла слишком много времени, но даже так, я умудрился вырубиться по пути, предаваясь не совсем сладким и не совсем приятным снам. Как я уснул на машине, которая ехала по разрушенным дорогам? — Сам не знаю, но большая часть тела немного отдаёт ноющей болью.
Открыв заспанные глаза, я первым делом увидел, как открываются огромные металлические ворота.
— Проснулся? — помахал мне перед глазами Марк, — Давай, нужно быстренько провериться у врача, а потом спать пойдёшь. Будет не очень хорошо, если ты умрёшь от внутренних травм…
Я лишь вяло кивнул, устало понурив голову. Без сыворотки мне было крайне хреново… тело словно не моё, да и сил совсем не осталось. Даже в голове какая-то непонятная пустота, чего раньше не происходило. Телом я устал, как самый настоящий работяга после тринадцати часовой смены… А вот душой, как тот самый школьник, которому отказала первая любовь.
Мы пересекли ворота на машине и остановились перед входом небоскрёба. Там уже стоял Томас, покручивая в руке охотничий нож.
— Томас отведёт тебя к ней, а я поеду припаркую тачку.
Я открыл дверь, но внезапно остановился, вспомнив про копьё.
— Копьё…
— Оно на складе со всем вооружением. Заберешь, когда хорошенько отдохнёшь. Давай, не заставляй Томаса ждать! Он тоже устал, хоть и не так сильно как ты.
— Ладно… — закрыв дверь машины, я кое-как доковылял до входа. Там меня всё сильнее и сильнее клонило в сон, пока я чуть не упал на ходу, но Томас успел подхватить меня.
— Рейн, не вырубайся! Мы уже подготовили для тебя комнату, где ты сможешь хорошенько отдохнуть, но если не проверишься у врача, то потом может оказаться, что у тебя остались скрытие травмы…
Томас взял меня под плечо и помог доковылять к лифту. Одно нажатие и дверцы лифта отворились, позволяя нам зайти вовнутрь. Томас нажал на третий этаж и мы начали движение вверх.
— Не надо корчить такую рожу. Был у нас один дурик, который отказался от осмотра и пошёл спать. — начал с насмешкой говорить Томас. — Потом оказалось, что у него закрытый перелом, но было уже поздно. Пришлось ампутировать, чтобы гниение не распространилось дальше…
— Мда…
Дверцы лифта открылись и мы молча ступили на третий этаж, что был чем-то похож на НИЦ, но лишь частично. Здесь было гораздо уютней: простые зеленоватые стены, множество растений растущих в горшках, а в некоторых местах были рисунки детей.
Мы прошли несколько кабинетов, заходя в тот, что был открыт на распашку. Внутри оказалась довольно красивая девица в медицинском халате, что заполняла какие-то документы на столе. У неё было красивое личико, изумрудные волосы и зелёные глаза…. Заметив нас, она дружелюбно улыбнулась показывая пальцем на койку.
— Давай! — торопливо толкнул меня в спину Томас, — Потом заглянешь на пятый этаж… — сказал он, стремительно закрывая двери со стуком.
Чего это он? А впрочем не важно… Я подошел к медицинской койке и расслаблено прилёг на неё, сразу же закрывая глаза. Как мягко и приятно… Правда долго нежиться я не смог, поскольку послышались шаги и возле меня присела эта красавица. В руках у неё были ножницы, бинты, градусник и спирт.
— Меня зовут Изабель, я здесь типо местный… врач? — спросила она сама себя, — Но моя основная специализация это микробиология, так что прости, если сделаю немного больно. — мило улыбнулась она.
Что-то не понял… так она врач или не врач? Или она сама не знает? Но вроде вполне себе милая и безобидная барышня. Чего это Томас так быстро от неё сбежал?
— Ничего, я уже привык терпеть.
Пусть делает что должна, а я постараюсь не вырубиться, чтобы позволить ей завершить работу. Она щёлкнула ножницами и начала разрезать все те бинты, которыми меня обмотала Лейла. Я тогда ещё чуть не спалил свою нечеловеческую регенерацию, но смог спустить всё на тормозах, сказав что ей привиделось. Вроде поверила, но кто знает, что в голове у этих баб? Ей в любом случае никто не поверит, потому что никто и не видел с какого дерьма я выбрался.
Грязные бинты на груди довольно быстро обрезали и выкинули в мусорку. Её пальцы мягко погладили мой оголённый торс, но она почему-то нахмурилась. Сняв бинты на моей правой руке, она уже не была такой мягкой и сильно сжала мне мышцы. И чего она делает?
— Ты же вроде пострадал от термо-гранаты?… — запутанно прошептала она.
