– Оронов, спокойно, ты что, до сих пор не заметил, в какой позе я сплю? – На боку. Не боись, я перед сном посмотрю ТВ.
Глядя на выбранные ею жирные колбаски с луковым гарниром, он выпал из разговора на несколько секунд.
– ??? Гарри… эй… Ты где сейчас?
Переведя задумчивый взгляд на неё, он молча кивнул головой…
Он видел этот мюзикл несчётное количество раз.
Фантом – белый артист, фантом – чёрный артист, фантом постарше, фантом помоложе, фантом, которому пора бы на покой.
Гости из Москвы, друзья из Израиля. Гости из Германии. Чуть ли не каждый год он кого-нибудь сюда приводил. Простое либретто, не требующее от зрителя большого знания английского, божественная вечная музыка. Сегодняшняя игра Фантома и его партнёрши не то чтобы хватала с неба звёзды.
…«Сколько раз в неделю они стараются над их двойной драматургией?
Драматургией любви внеземного духа к земной, замирающей от страха деве. И драматургией страха внеземной любви мужчины к женщине, которая замыслом дьявольского плана, никогда не сможет стать его. Сколько раз в неделю они повторяют это? Семь раз? Девять?»
Спой ещё раз со мной
…«Где же непереносимость боли в голосе, которую я слышал, каждый раз, когда был здесь? Где нестерпимость муки под маской? Почему он не рыдает? Она ж ведь никогда…»
Каждый раз, сидя в этом зале, он почему-то вспоминал Литву, где они смотрели пару каких-то спектаклей вместе. В каждое посещение «Фантома» память уносила его назад в Вильнюс, где они сидели рядом и смотрели на сцену.
…«Сидели рядом…»
В каждое посещение он почему-то представлял её сидящей на соседнем кресле.
«Какая она теперь? Как выглядит? Любит ли ходить в театр? Сейчас она опять, меньше чем в полуметре сидит справа от меня. Все те же тридцать сантиметров разделяют наши головы. И тридцать лет разделяют нас с нашего последнего посещения храма Мельпомены.
…Почему..? Почему она боится, почему не играет в игру “доверие”? Почему забрала руку? Ведь её же никто и никогда не будет больше так любить…
…Нет, это не искреннее “АААААААА!!!!” Как сложно и сколько раз в жизни драматургию внеземной любви можно повторить?
…Почему он не пьёт её сопрано? Почему не на коленях?…Сколько раз в жизни такое можно..?»
– Понравилось?
– Гарик, очень, спасибо тебе! Потрясающе. Это не может не растрогать. Как на таком маленьком кусочке сцены можно создать такое чудо. А тебе?
…«Сказать ей о своих чувствах и воспоминаниях? С ума сошёл.
Неужели ты думаешь, она поверит? И ей что, сейчас нужно слушать твой сентиментальный бред?»
– …И мне понравилось.
– Дай, я возьму тебя под руку. Устала чего-то. Спать хочется. Видимо, к перемене времени ещё не привыкла. Сколько ехать до дома?
…«Почему когда я с ней, подошвы туфлей предательски скользят?»
– А ехать никуда не надо. В двух кварталах отсюда живут мои друзья. Они сейчас в Калифорнии или Юте делают свои ботинки пыльными. Ключ от их квартиры у меня в кармане. Только на парковку зайдём, возьмём сумку. Я прихватил с собой зубные щётки, бритву и бельё переодеться.
– И… моё бельё???
– И твоё бельё, черное такое с кружевами, которое ты почему-то затолкала в самый дальний карман чемодана. Почему ты туда его затолкала?
– Ммм, потому что…, потому что когда увидела тебя в первый раз без рубашки, я поняла, какие это будут нелепые попытки приукрасить свои телеса. Ты что, не понимаешь, как мне неловко прикладывать свою дрябловатость к твоим мышцам?
– Зря затолкала, мы его сегодня опробуем. И перестань унижать себя.
– Гарик, ты и вправду сумасшедший, ну-ка посмотри, ну посмотри на меня, ты видишь меня такой как тогда, да?
– Наверно… Возможно я действительно всё ещё где-то там, между подъездом и видом из окна. Это плохо?
– Эй, подожди, а косметика? Косметика где? Мне ж себя поутру разрисовать надо под шпиона Гадюкина, чтобы мама родная не узнала.
– Косметика осталась дома. Я про неё не подумал.
– Э, нет, я так не могу. Поехали домой!
– Элина, домой мы не поедем. Я тоже устал и хочу отдохнуть. Так что посмотрю на тебя завтра без косметики.
– Гарик, ты что не понимаешь, зачем я проскальзываю в ванную, пока ты ещё дремлешь? Ты будешь избегать смотреть на меня без косметики. Испугаешься.
– Элина, давай договоримся, если увидишь испуг на моём лице, когда я проснусь, отвернёшься…
– Гарик, сколько этажей сейчас под нами?
