Совершенно неожиданно и без предупреждения явился Антон Петрович. Впрочем, это было в его стиле – он непредсказуем и делает то, что считает нужным, не считаясь с мнением окружающих. Антон Петрович тоже узнал от шефа, что я заболела, и решил самолично навестить меня. Его визит мне польстил. Как всегда, он принес пирожные «Наполеон». Дверь ему открыл Рокотов – мне он подниматься запретил.
Не успела я их представить друг другу, как Антон Петрович, на правах старшего, сделал это сам.
– Как зовут молодого человека? – довольно фамильярно поинтересовался он и протянул Алексу руку.- Я – Антон Петрович, любимый заказчик Риточки и ее покровитель. Без всякого двойного смысла. Это я так, на всякий случай, – предупредительно оскалился он Рокотову. – Не стоит ее обижать. Она натура тонкая, возвышенная.
– Алекс Рокотов, – представился граф. Без отчества, видимо понял, что Антон Петрович его по отчеству все равно называть не будет.
– То-то я смотрю, лицо знакомое. В мэрии встречались, припоминаете? – слегка насмешливо произнес Антон Петрович. Словно с мальчишкой разговаривает!
– Припоминаю, – в тон ему ответил Алекс.
Антон Петрович, безусловно, отлично знал, какое положение Рокотов занимает в городе. Но, похоже, его это мало волновало. От чая Антон Петрович отказался, по-свойски потрепал меня по щеке и пожелал скорейшего выздоровления.
– Санек, проводи меня. Не стоит Риту утруждать. Согласен?
Санек?! От такого панибратства Алекс едва не лишился дара речи. Но быстро овладел собой.
– Безусловно, прошу, – он сделал широкий жест рукой.
Антон Петрович на прощание пожал мне руку, наклонился к самому уху и прошептал:
– Этот мне нравится больше. Твой прежний скользкий какой-то.
Он заговорщицки улыбнулся мне и подмигнул:
– Одобряю! Серьезно.
Неужели, похоже, что у меня с Рокотовым роман? И с чего он это взял? Хотя, если Алекс открыл ему дверь, что еще Антон Петрович должен подумать?
Алекс вернулся не сразу. Он вошел в зал, широко улыбаясь и пожимая плечами:
– Ну и заказчики у тебя. Ты знаешь, кто это?
– Естественно. Я же с его объектами работаю.
– Однако вряд ли ты знаешь, что твой Антон Петрович – серый кардинал губернатора.
– Меня это не касается. Я в высшие сферы не лезу и политикой не интересуюсь.
– И правильно делаешь. А мне приходится. Слышал о нем, видел, но знаком не был. И вот, пожалуйста, оказывается, это твой покровитель. Человек с темным прошлым. Очень темным. Ты с ним поосторожнее. А еще лучше, просто держись подальше.
– Это всего лишь мой постоянный и давний заказчик. Я в его дела вникать не собираюсь – делаю ему проекты и все. Он моей работой доволен. А больше мне знать не надо. Но что-то вы долго провожались. Гложет любопытство, о чем вы там говорили? Или секрет?
– Нет, не секрет, – криво ухмыльнулся Алекс, – Он обещал сломать мой хребет в трех местах, стереть в порошок и развеять по ветру, если я тебя обижу. Это я тебе перевел с учетом цензуры на русский язык. Серьезный товарищ. Тебя уважает и ценит.
Я Антона Петровича тоже ценю – нормальный мужик, настоящий. Да, серьезный, но без кривых понтов. А именно это мне в людях и нравится.
Обед Алекс закал в «Астории». Его доставили быстро. Он был великолепен и просто потрясающе вкусен. Я чувствовала себя принцессой, не меньше.
Весь день Алексу звонили по делам. Он ухитрялся решать какие-то важные вопросы между кормлением и пичканьем меня таблетками. Но когда раздался этот звонок, я уловила, как легкая тень пробежала по его лицу. И сразу догадалась, что это Милена. Рокотов ушел разговаривать на кухню и вернулся заметно помрачневшим.
Я, естественно, вопросов задавать не стала. Не мое это дело. Но мне опять стало неуютно и холодно.
Он словно почувствовал это. Алекс уселся на край дивана и протянул мне дольку шоколада. Что-то детское было в этом жесте, и я невольно улыбнулась ему. Вот уж не ожидала подобного от олигарха, ловеласа и просто самоуверенного типа. Пытается подсластить мне горькую пилюлю?
Я хотела взять шоколад из его руки, но он положил темную дольку мне в рот и, словно случайно, задержал пальцы у меня на губах. Я на мгновение замерла. Пальцы у Алекса были прохладные, и мне показалось, они слегка дрожали. Мне безумно захотелось прикусить их, и я едва сдержалась.
Неловкое молчание повисло в воздухе.
– Хочу пирожные, – решила я разрядить обстановку. – Пойдем на кухню. Надоело второй день валяться. Позволишь мне уже встать?
– Нет, не позволю. Лежи. Хочешь пирожные – сейчас принесу. Я здесь именно для этого.
– Скажи, – я пытливо посмотрела ему в глаза, – Ты все это делаешь потому, что чувствуешь вину? Ну, что я простудилась в этом твоем дурацком подвале?
– Нет, – он не отвел взгляда, и я ему поверила.
– Тогда почему? – сорвался с моих губ вопрос, который я задавать не собиралась.
– Не знаю, – задумчиво произнес он, продолжая глядеть в мои глаза. – Правда, не знаю.
Очень некстати зазвонил домофон. От неожиданности я вздрогнула всем телом и едва не подскочила до потолка. Недосказанность осталась, а момент откровения ушел безвозвратно.
Я точно знала, кто это. Естественно, Глеб. Больше некому.