Проект "Надежда" – 4. Прорыв полностью

— Хорошо. Тогда у меня к вам будет последняя необычная просьба, — задумчиво посмотрела Соня на интуитку, — Пусть ваш сын больше общается с новой подругой. Я не могу пояснить всего, но это весьма благотворно влияет на девочку. Да и у меня с ней будет гораздо меньше проблем, чем раньше.

Заметив удивлённо приподнятую бровь Анилы, Соня махнула рукой:

— Нет-нет. Ничего необычного. Просто изредка у некоторых особо одарённых детей природные энергетические каналы основательно разбалансированы. Это ведёт к опасности окружающих при сильном возбуждении одарённого ребёнка. Раньше я использовала специальные медикаменты для нейтрализации приступов у девочки, но после встречи с пиратами лишена этой возможности. По каким-то причинам ваш сын стал для неё своеобразным блокиратором неконтролируемых всплесков. Такое изредка встречается в нашей практике. К сожалению, в настоящее время я так же лишена оборудования, готового подтвердить моё предположение о наличии у вашего ребёнка псионских способностей.

— Вы меня немного удивили, — задумчиво протянула Анила. Она быстро оценила все достоинства и недостатки такого общения Нирава с подругой. Достоинств оказалось больше. Продолжая смотреть на псионку, она покачала головой, — А я‑то думаю, почему сын перестал приставать к отцу с тренировками и появляется в нашей каюте только перед сном. Значит… девочка… Что же, пусть общаются. Ему полезно контактировать со сверстниками, а то в последнее время он был лишён такой возможности.

— Ну тогда жду вас на уроке самоконтроля. Детям ваши занятия очень нравятся, — обрадовалась псионка и помчалась проверять своих подопечных. За будущими псионами требовался постоянный присмотр. Соня хорошо знала, что интуиты — обычно люди весьма замкнутые, в силу своей чувствительности. Однако встреченная семейка резко от них отличалась. Наверняка это объясняли их псионские способности, каким-то образом в нужные моменты повышающие эмоциональную защищённость.

Анила проводила псионку задумчивым взглядом.

«Требуется срочно посоветоваться с наставником».

Вести разговоры ночью при детях в одной каюте было неудобно. Да и несмотря на то что лежала Анила с ним в одной кровати, поскольку другой у них не было, Вик появлялся в комнате, уже когда девушка давно спала. Словно у него в теле встроен отдельный реактор. Анила вообще не замечала, что наставник когда-либо устаёт. Даже вроде бездушный искин этого древнего судна говорил о Вике с каким-то восторгом. Впрочем, это не мешало ей по сложным вопросам общаться мысленно с наставником среди дня.

Анила: — Вик, ты в курсе, что Нирава посетила подростковая влюблённость?

Виктор: — Не может быть. Я его сегодня встретил в коридоре и особого волнения в ребёнке не заметил.

Анила: — Видел, случайно, не с девочкой?

Виктор: — Нет, но он куда-то мчался как угорелый.

Анила: — Соня только что попросила, чтобы мы не мешали их дружбе. Это благотворно сказывается на способностях девочки. Ещё она намекнула, что, возможно, мой сын — псион.

Виктор: — Хм… В некотором смысле она права.

Анила: — Так-так. Опять я что-то не знаю?

Виктор: — Это ты о чём?

Анила: — О тебе, конечно. Мало того что ты спокойно подчинил себе древний корабль, так ты ещё и псион к тому же.

Виктор: — Нет. Ты ошибаешься. Я не псион. Понятия не имею, чему их учат в академиях. Поэтому и интересно посмотреть на всё изнутри. Ты ведь сама согласилась стать там на некоторое время преподавателем спецподготовки. Что касается Нирава, то могу тебе точно сказать: влюблённости у него нет. Я бы заметил. Завтра выберу время и взгляну на его подругу. Есть у меня подходящее предположение, но нужно проверить.