Говоров остался один. Направив фонарик на панно, он изучал его мельчайшие детали, пытаясь понять атмосферу, ухватить те сигналы, которые могли бы подсказать, что именно происходит на нем. Этот паук – это аллегория? Или это не паук, а какое-то другое существо…
Из раздумий вывел рассеянный и расстроенный голос Трофимова:
– Сань… Ч-черт…
– Что там у тебя?
Софья Викторовна Аганесян знала, что за глаза ее зовут Андромедой. Так же знала, что прозвище приклеилось к ней из-за ее заместителя, Александра Говорова, парня амбициозного, грезящего об открытиях мирового масштаба и будущем космоархеологии.
Ей нравилась его горячность. Именно такие ученые и сворачивают горы. Именно таким и должны быть открыты дороги.
Ерофеев стоял рядом с ней и капитаном на мостике – на развертывающейся карте сектора они наблюдали, как от местного светила оторвалось гигантское полотно корональной массы. Закручиваясь по спирали, протонный вихрь направился к планетам системы.
– У нас около десяти часов, чтобы убраться из зоны поражения, – сообщил капитан. – Нужно сворачивать все работы, если не хотим остаться без части чувствительного оборудования и системы навигации.
– У нас два человека на поверхности, – Ерофеев вспотел, вытер с виска капельку пота.
Андромеда покосилась на него:
– Сколько времени по прогнозу будет продолжаться буря?
– Порядка восьми часов…
Капитан покачал головой:
– Если мы будем ждать окончания бури на планете, то не успеем убраться из квадрата и уйти в тень, – он указал соседний газовый гигант. – Как ваш Говоров пробрался на поверхность? Вот таким же методом надо их забрать оттуда… Или им придется ждать спада солнечной бури.
– Вы с ума сошли? У них ни питания, ни медикаментов с собой нет… Эта ваша буря может и неделю продолжаться, как я понимаю.
Капитан развел руки:
– Значит, решено, их надо оттуда забирать.
– Что там у тебя?
Говоров сделал еще несколько снимков и направился на голос товарища. Десяток метров, поворот направо, к замершему у парапета Жеке и… Дыхание сбилось.
– Черт…
– По ходу, это не аэропорт…
Фонарик, вывернутый на максимальную мощность, слабо освещал огромное помещение. Говоров и Трофимов оказались на верхнем балконе. Прямо под ними начинались бесконечные ряды дымчато-серых коконов: аккуратно, абсолютно симметрично подвешенных. Они тянулись вверх и вниз на несколько уровней. Луч, касаясь ближайших из них, терялся в глубине.
– Господи, их здесь тысячи…
Говоров направил вниз разведбота:
– Я хочу спуститься и посмотреть ближе. Может быть, взять пробы, – сообщил, делая несколько панорамных снимков. – Слушай, оставайся здесь. У тебя нога.
Жека хмыкнул, закрепляя трос:
– У меня если ты не заметил, их даже две. И еще отличная трость.
Соорудив крепление, он ловко перешагнул через бортик и спрыгнул вниз. Движок плавно спустил его как раз в тот момент, когда ботинки Говорова коснулись гладкой поверхности плит.
Сфотографировав коконы вблизи, Говоров подошел ближе, склонился к ним:
– Они не монолитные.
Жека достал из кармана пластинку с джойстиком управления, подсадил свой разведбот на поверхность кокона:
– Сейчас глянем, что там да из чего… – он дождался первых данных, хмыкнул: – Слушай, а он ведь органический… Белок, глицин, аланин и серин. Химик-археолог, конечно, скажет тебе точнее, и разрушенные белковые связи наверняка установит. – Трофимов посмотрел на друга: – Сань, это, похоже, паутина…
Говоров поморщился:
– Реально?
– Ну, биохим состав об этом прямо говорит, – Жека пожал плечами, вернулся к диагностике.
Александр дотронутся обтянутой перчаткой рукой до кокона, слегка постучал по нему костяшкой пальца. Жека усмехнулся:
– Думаешь, кто-то ответит? Этому кокону тысячи лет, может и больше. Лаборатория заброшенная, все в пыли. Следов прежних обитателей нет ни одного… Это практически каменюка…
Говоров постучал сильнее. Кокон сорвался с крепления, рухнул вниз, расколовшись при падении надвое.
– Я же тебе говорил, – Жека пожал плечами, пересадил разведбот на соседний кокон и углубился в диагностику.
Говоров смотрел и не верил своим глазам:
– Жека, там внутри… человек…
Трофимов развернулся:
– Не человек, а мумифицированные останки гуманоида. Тебе не надо это зафиксировать?
Говоров потянулся к фотоаппарату и сканеру, но замер – луч фонарика, закрепленного наверху, на балконе, будто качнулся.
– Ты это видел?
– Что? – Трофимов даже не оглянулся, продолжая вбивать команды боту. – А эта особь, представь, была женская… Тоже мумифицированные останки.
Говоров отошел от рядов с коконами, запрокинул голову вверх, наблюдая за закрепленным фонариком – он больше не двигался.
– Что, пойдем дальше или возвращаемся, может, буря уже пошла на «нет», так мы сможем вернуться, – Жека складывал оборудование, упаковывал отключенного разведбота. Заметив напряжение товарища, подошел ближе: – Сань, ты чего?
– Здесь кто-то есть.
– Мы?
– Нет… Кто-то еще.
– Ну, – Трофимов огляделся: – может тысяч сто мумий. Да что ты так переполошился?!
– Я чувствую движение… Где-то рядом.
