– Мустафа, думай головой, – рявкнул настоятель, – ты один из шести человек, посвященных в общий план. Неужели ты не понимаешь, что все должно произойти в день икс. Все вместе. Иначе мир станет еще более уродливым, чем сейчас. Еще более… Омерзительным.
– Я понимаю, настоятель. Но я уже не смогу ничего сделать. Сейчас… почти половина седьмого утра по времени Исламабада. Я нахожусь в четырех часах лета от Пакистана, ближайший рейс… Секундочку… Через два с половиной часа. Таким образом, в столице я буду не ранее, чем в час дня. До дворца доберусь к двум в лучшем случае. Вы и сами понимаете, что, если он вам позвонил, а иначе вы узнать обо всем этом не могли, значит, ядерная реакция уже запущена.
– Ты, что, отказываешься лететь, Мустафа? – у настоятеля от бессильной злобы задрожали руки. Контроль над ситуацией подобно песку утекал у него между пальцев.
– Ну что вы, – поклонился невидимому собеседнику куратор ближневосточного проекта, – моя жизнь в ваших руках. Просто я на сто процентов уверен, что это бессмысленно.
– И тем не менее стоит попробовать! – взвизгнул Вильям. – Стоит попробовать! Лети туда немедленно и вразуми его.
– Да, настоятель, – еще раз поклонился Мустафа и отключился.
Настоятель выругался и начал ходить вокруг своего кресла. Немыслимое происшествие, просто немыслимое! Почему случайности приводят к таким последствиям? Он подошел к постаменту, на котором восседала Кали. Ее глаза насмешливо взирали на Вильяма. Они как бы говорили ему: «Ну, что, ублюдок, не получается?» Он отвел взгляд. «Все у меня получится, – сказал настоятель, – просто нужно принять меры. Нужно ускориться. Основные игроки еще не выбыли. Они еще в игре».
Со стеклянными глазами Мустафа сел на лавку. В Каирском аэропорту, куда он только что прилетел для переговоров с местной оппозицией, было шумно и весело. Мустафа обвел взглядом улыбающихся и смеющихся детей, которые с шумом бегали по мраморному полу терминала. Внутри у него происходила нешуточная чудовищная борьба. С одной стороны, он был запрограммирован подчиняться воле настоятеля. Он должен был служить Кали. С другой, в нем просыпалось доселе невиданное, запрятанное вглубь чувство – жажда жизни. Ураган в его душе набирал обороты, у него защемило сердце. Схватившись за грудь, Мустафа скорчился – его лицо исказила гримаса боли. К нему подбежал какой-то ребенок и подозвал взрослых. Перед глазами все поплыло… «Это конец», – успел подумать он и почувствовал на языке какую-то горечь. Зрение восстановилось. Перед ним сидел черноусый мужчина и улыбался, рядом стояла встревоженная женщина с целым выводком детей.
– У вас сердце пошаливает, – сказал ему черноусый.
– Да… Раньше как-то не замечал.
– Вот, возьмите, – мужчина протянул Мустафе какой-то пузырек, – как только почувствуете боль в сердце – двадцать капель вам помогут.
– Надо же… Спасибо, – прищурив глаза сказал Мустафа.
– На здоровье, – вновь улыбнулся мужчина и, взяв жену за руку, направился дальше.
– Простите, – окликнул его Мустафа, – а куда вы летите?
– В Исламабад, – ответил черноусый, – мы отлично провели время в Эль-Гуне, а теперь возвращаемся домой, в Пакистан. Самолет через два часа.
Мустафа пристально смотрел на эту милую семью, и в голове у него как будто что-то перемкнуло.
– Прошу прощения, друг мой, эээ… Я не знаю, как вас зовут, но вы сделали для меня доброе дело, а Аллах велит не оставлять подобное без воздаяния.
– Ну, что вы! Пустяки…
– Нет-нет, это не пустяки. Вы спасли мне жизнь, теперь моя очередь. Можно вас на секундочку?
– Конечно. Последи за детьми, дорогая, – сказал мужчина.
Его жена нахмурилась, но не сказала ни слова.
– Видите ли, – прокашлявшись, сказал Мустафа, когда они отошли, – простите, а как вас зовут?
– Мое имя Ахмед.
– Отлично, меня зовут Мустафа. Так вот, Ахмед. Я, к сожалению, не могу сказать вам больше, но вам ни в коем случае нельзя сегодня лететь домой.
– Почему?
– Просто поверьте мне.
– Но у меня заканчивается отпуск, и завтра я должен быть на работе…
– Ахмед. Работа, билеты на самолет и прочее не имеют никакого значения. Вы спасли мне жизнь, и я хочу спасти ее вам и вашей очаровательной семье, – с жаром заговорил Мустафа.
Близость смерти перевернула его мировоззрение. Он решил во что бы то ни стало спасти этих людей.
– Но почему вы так уверены?..
– Я очень близок к высшим эшелонам власти. Сегодня в Исламабаде произойдет нечто чудовищное.
– Что именно?
– Я не могу вам сказать. Мы стараемся это предотвратить, но наши шансы очень малы.
– Но как… Что же…
– Ахмед, поставлю вопрос ребром. Если вы хотите, чтобы ваша жена, ваши дочери и ваш сын встретили завтрашний день, вам ни в коем случае нельзя лететь в Исламабад.
– Но… мы уже не можем поменять билеты, и у нас нет денег, и…
– Это не проблема, – ответил ему Мустафа, достав толстую пачку долларов. Отсчитав восемь тысяч, он протянул их Ахмеду.
– Я не могу, ну что вы, – замотал головой тот.
