Я растерялся. Простоял так несколько секунд, пытаясь отдышаться. Опомнился, когда заметил на улице через стеклянные двери ещё троих парней, бегущих навстречу. Я развернулся и забежал в магазин одежды. Протиснулся через покупателей и торговые ряды. Сзади послышались тихие выстрелы. Я понял, что по мне ведут огонь из дротикомётов: один из дротиков впился в платье, висящее на стеллаже. Добрался до окна, открыл его, выпрыгнул наружу. Я почувствовал на своём лице дождевые капли.
Вдалеке у ёлочек стояла наготове наша BMW. Пока я бежал, оглянулся, увидел «спецагентов». Сделал пару выстрелов из сопоргана. Один из агентов упал. Другой попытался выстрелить, но споткнулся о бордюр.
Люба распахнула пассажирскую дверь. Я нырнул внутрь.
– Дай пистолет! – закричала Люба.
Я бросил ей оружие и оглянулся. «Спецагенты» вместо того, чтобы бежать дальше, замедлили ход и опустили дротикомёты. Что же их остановило? Я взглянул на Любу и… не поверил глазам.
Подруга держала на мушке меня.
– Извини.
Люба сжала губы и выстрелила.
Мир вокруг погас.
Я стал приходить в себя, слышать какие-то нечленораздельные звуки, открывать глаза, и вообще, в определённый момент мне показалось, что я проснулся у себя в постели дома… Вот я вижу свой родной потолок… Опустил голову… Ах, нет. Я в полупустой камере для допросов.
Впереди маячили какие-то силуэты. Взгляд заслоняла белая пелена. Не знаю, сколько времени я просидел в таком состоянии.
Наконец, действие сопоргана закончилось, и белая пелена исчезла.
– Вроде проснулся, – сказала женщина.
– Где я? – спросил я вялым голосом. – Что произошло?
Всё тело наливалось свинцом. Я встряхнул головой, чтобы быстрее прийти в себя. Затем я попытался встать, но кресло тянуло меня назад, а руки, заломленные за спину, не двигались. Видимо, меня связали.
Слева стояла Люба, скрестив руки на груди. Справа за столом сидела…
– Мама?
Я уже забыл, когда в последний раз говорил с мамой. Она очень занятой человек. Работает в клинике на любимой работе с утра до ночи. Тем утром, когда я обнаружил на себе инжектор, я пытался связаться с ней, но ничего не вышло. А потом мне и вовсе пришлось выбросить айфон. Одета мама была в строгий деловой костюм серого цвета.
– Здравствуй, сынок, – сказала мама.
– Что ты здесь делаешь?
Мама ничего не ответила.
Люба подошла ко мне ближе и стала пристально рассматривать, будто я был для неё охотничьим трофеем. Её улыбка, которую я прежде считал притягательной, стала восприниматься мной как зловещая улыбка Джокера. Хотя, на улыбку Джокера она ничем не походила.
– А как же твой прибор? – спросил я.
– Какой прибор? – с этими словами Люба лёгким движением отсоединила инжектор и отложила его на стол. – Как же легко ты на это повёлся. Развели дурачка на четыре кулачка.
– Иди на хуй, – ответил я.
Люба вздохнула.
– Как некрасиво.
Я обратился к маме.
– Я повторю вопрос. Что ты здесь делаешь?
– Так много вопросов и так мало ответов.
– Ну, ты же мне расскажешь?
– Я лучше покажу.
На столе стоял монитор. Мама повернула его ко мне и запустила видеоролик. Это была запись свежего выпуска новостей. Ну, хотя бы не очередное обличающее видео. На картинке показывали кадры со спецназом, который штурмовал некое здание из оранжевого кирпича.
На экране показали седовласого кроткого мужчину. Я узнал в нём человека, который встречал нас перед спуском на элеваторе.
Далее показали кадры, которые по идее, должны были задеть аудиторию за живое. Я узнал интерьеры тех самых лабораторий, где держали сошедших с ума жертв эксперимента. На видео они, как и тогда, беспорядочно бились о двери и дико орали.
