— Выходите, — пробасил великан.
И я сделал шаг. Может все, что происходит это только сон? Инвалидное кресло-коляска. Не из простых. Я на это дело уже насмотрелся за последнее время. В кресле девочка. Нет не так… Правильнее сказать девушка… Маленькая, худенькая. Тоненькие кисти рук. Бледное лицо. Бесцветные губы. Она была похожа на хрупкий изломанный цветок. Выживший, но все еще пытающийся расти…
Она неподвижно сидела в своем кресле, казавшемся мне грубым и просто огромным. Ни одного движения. Лишь еле вздымающаяся грудь при каждом вздохе. А потом наши взгляды встретились…
Изумрудно-зеленые глаза… Пронзительно-живые… Я вспомнил эти глаза и понял без слов грусть девушки, ее заботу, тепло и… сожаление…
…Машина бесшумно несется по трассе. За окном мелькают полосатые столбики, деревья и встречные машины. На мгновение из обочин выныривают и исчезают люди с размытыми лицами. Продавцы грибов, ягод и однотипных сувениров.
На далеких полях зеленеет бескрайнее море травы. Параллельно трассе тянется двухколейная дорога, по которой медленно пылит уродливый трактор.
В салоне ни жарко, ни холодно. Водитель, парень лет двадцати пяти, внимательно следит за дорогой. Лишь изредка поглядывает в зеркала. На меня ноль внимания.
Я сижу на заднем сидении и в который раз перечитываю коротенькое письмо, распечатанное на принтере:
«Уважаемый, Олег Иванович.
Я сожалею о том, что произошло. Впервые в своей жизни я пошла против воли отца и впервые стыжусь его поступка…
Умоляю, не держите на нас зла…
Это моя вина. Зачем я остановилась тогда и заговорила с Вами?
Простите меня…
Искренне надеюсь, что Ваша дочь поправится.
Оторвавшись от чтения, тяжело вздохнул. Думать ни о чем не хотелось. В голове бардак. На душе погано. Закрываю глаза… Хочется напиться…
Проснулся от того, что меня кто-то легонько трясет за руку.
— Приехали, — коротко говорит водитель. — Если я не ошибаюсь это здесь?
Я тяжело вздыхаю и протираю глаза. Да, точно. Мы на месте. Знакомый постер и надпись над дверью. Офис брата.
— Спасибо, говорю я и открываю дверь.
В ответ слышу:
— Не мне.
Мгновение наблюдаю, как темный автомобиль трогается с места и исчезает за углом дома. Развернувшись, шагаю к двери.
На проходной знакомый охранник. Смотрит, как на психа. Ну, да. А как ему еще на меня смотреть? Больничная пижама. Двухдневная щетина. Рожа помятая, на голове бардак. Правда, пропустил без проблем. Когда поднимался по лестнице, услышал его голос:
— Он здесь, Глеб Иванович… Да… Уже… К вам поднимается…
Брат меня встретил в дверях своего кабинета. В глазах удивление. Вижу, как что-то хочет сказать, но я перебиваю его:
— Выпить есть?
И тут же поправляю сам себя:
— Нет. Сначала звонок Свете, а потом напьюсь…
— Значит руководство сильнейших светлых кланов, говоришь, — улыбаясь, прокомментировал Глеб. — Креативно. Мне бы так.
Я лишь пожал плечами, плотнее укутался в «знакомый» плед и допил оставшийся на дне бокала коньяк.
С женой говорили около сорока минут. Как мог, успокоил ее. Правду, естественно, не сказал. Наврал с три короба. А смысл ее пугать?
Оказалось, я отсутствовал около десяти часов. Меньше чем сказал Шантарский. Хотя фраза «меньше суток» не опровергала его слов. Потом получил нагоняй от жены и наставление быть осторожным. А вот Глебу выложил все подробно, можно сказать, слово в слово. Он сперва был в бешенстве, затем сделал несколько звонков. В том числе начальнику охранного агентства общественного модульного комплекса, откуда увезли меня люди Шантарского. Потом брат заметно успокоился.
Минут двадцать назад мы поужинали и потихоньку добивали бутылочку Хеннесси.
— Я ведь узнал, что ты исчез буквально за полчаса до твоего появления, — сказал Глеб. — Разбирался как раз с логами твоих злоключений.
— Командировка?
— Ну, да, — кивнул брат. — Вернулся за три часа до твоего выхода из игры. Потом, экстренное виртсовещание. Телефон отключил. Пока вылез из модуля. Туалет, душ. Включаю мобильник, а там куча пропущенных звонков от Светы. И сообщения, что тебя нет уже десять часов.
— А что Рорг… Ну, в смысле, Роман Тарасович?
— Его нет в игре уже два дня. Телефон не отвечает.
— Как бы чего с ним не сделали, — сказал я.
— Да, брось, — отмахнулся брат. — Кто? Шантарский? Не спорю, у этого козла деньги и связи есть, но не настолько, чтобы влезть в дерьмо.
— Уверен? А со мной как же?
