Я продолжил лекцию в прежнем режиме. Что-либо менять на ходу было поздно. К тому же наверняка кто-то из слушателей был сколько-нибудь сведущ в предмете, чтобы понять, о чем идет речь.
Я не ошибся. Вот поднялась рука – мальчика лет двенадцати:
– Вы говорите, что влияние лишь одного генетического маркера маловероятно. Что в процессе участвуют несколько генов и совокупный результат зависит от их сочетания. Так?
– Да, это так, и еще отметим факторы окружающей среды. Ситуация аналогична биполярному расстройству, которое…
Снова вмешалась Джулия:
– Итак, для нас, не гениев, профессор Тиллман разъясняет, что с синдромом Аспергера рождаются. Ничьей вины в этом нет.
Я пришел в ужас от слова «вина» с его негативными коннотациями – тем более что оно прозвучало из уст человека, наделенного властью над большинством присутствующих. Я не хотел отклоняться от вопросов генетики, но мне пришлось это сделать. Меня настолько зацепила эта реплика, что, кажется, я даже повысил голос:
– Вина? Аспергер – это не вина. Это разновидность. И, возможно, серьезное преимущество. Синдром Аспергера ассоциируется с организованностью, сосредоточенностью, инновационным мышлением и рациональным расчетом.
В дальнем ряду подняла руку женщина. К тому времени я уже был в запале и поэтому допустил небольшой просчет – тут же, впрочем, исправленный:
– Пожалуйста, толстая…
Она сделала паузу, огляделась по сторонам, но тут же освоилась и задала вопрос:
– Рациональный расчет – это эвфемизм для «отсутствия эмоций»?
– Синоним, – ответил я. – Эмоции ведут к большим неприятностям.
Я решил, что пример эмоционального поведения, которое приводит к катастрофическим последствиям, никому не повредит.
– Представьте себе, – начал я. – Вы прячетесь в подвале. Враг разыскивает вас и ваших друзей. Все должны замереть и молчать, но ваш ребенок плачет.
Для пущей убедительности – так обычно поступает Джин – я наглядно изобразил это:
– Уа-уа.
Затем выдержал паузу.
– У вас есть пистолет.
Взметнулись десятки рук. Джулия вскочила с места, а я тем временем продолжал:
– С глушителем. Враг подбирается ближе. Вас всех хотят убить. Что вы будете делать? Ребенок кричит…
Детям не терпелось поделиться со мной своими соображениями. Кто-то крикнул: «Убить ребенка!» – и все тут же подхватили: «Убить ребенка, убить ребенка».
Мальчик, который задавал вопрос по генетике, призвал «убить
Предложения сыпались одно за другим:
– Использовать ребенка как приманку.
– А сколько у нас стволов?
– Заткнуть ему рот.
– Сколько времени младенец протянет без воздуха?
Как я и ожидал, все идеи исходили от «страдающих» синдромом Аспергера. Родители не внесли ни одного конструктивного предложения; некоторые даже пытались подавить творческий порыв своих чад.
Я поднял обе руки:
– Время вышло. Отлично. Все рациональные решения исходили от «аспи»[2]. Остальным же помешали эмоции.
Кто-то из мальчишек выкрикнул: «Аспи рулят!» Мне уже встречался этот лозунг в литературе, но для детей он, похоже, был внове – и, кажется, пришелся им по душе. Потому что вскоре они стояли на стульях, потом на партах, сотрясали кулаками воздух и скандировали: «Аспи рулят!» Насколько я понял из медицинских учебников, на публике детям с синдромом Аспергера зачастую не хватает уверенности в себе. Их нынешний успех мог бы стать неплохим лечением от этого, если бы в очередной раз не помешали родители. Они начали кричать на детей и даже пытались стаскивать их с парт. Очевидно, их больше интересовали нормы поведения, а не шаг вперед, сделанный их детьми.
Я чувствовал, что весьма доходчиво донес свою мысль, и Джулия решила, что нет необходимости продолжать разговор о генетике. Родители явно задумались о том, чему научились их дети. Они покинули класс, не спрашивая меня ни о чем. Девятнадцать часов сорок три минуты. Превосходно.
Я упаковывал свой лэптоп, когда Джулия вдруг прыснула от смеха.
– О боже, – сказала она. – Мне надо выпить.
Я так и не понял, почему она решила поделиться этой информацией с человеком, которого знала всего сорок шесть минут. Сам я тоже планировал употребить немного алкоголя по возвращении домой, но не видел причин ставить об этом в известность Джулию.
Между тем она продолжала:
– Знаете, мы никогда не употребляем это слово – «аспи». Мы не хотим, чтобы они думали, будто это какой-то клуб.
Очередной выпад со стороны ответственного лица – которому, должно быть, еще и платили за помощь и моральную поддержку.
– Как гомосексуализм? – предположил я.
– Точно! – воскликнула Джулия. – Но тут другое. Если они не изменятся, у них никогда не будет настоящих отношений. Я имею в виду – партнеров.
Это был здравый аргумент. Здравый и понятный мне, с моими собственными трудностями в этом вопросе. Внезапно Джулия сменила тему:
– Но вы говорите, что в каких-то полезных делах аспи оказываются успешнее, чем, так сказать, не-аспи. Ну, помимо убийства детей.
