Конечно можно, моя спина уже разваливается, при первом удобном случае я передаю Илью желающим родственникам или мужу. Поскорей бы он начал ходить сам.
Я предлагаю им чай, кофе, но они отказываются и по очереди сюсюкают внука. Улыбаются, качают на ручках, отваливают ему массу комплиментов, а я иду завтракать. Перед тем как уйти, советую родителям положить Илью в коляску и погулять по саду, он недавно ел, а охрана их все равно никуда не выпустит без разрешения Тимура.
Обычно я готовлю сама себе полезный завтрак, но сегодня у меня вафли со сгущёнкой, и пусть весь мир подождёт. Наливаю себе чашечку капучино, ставлю вафлю перед носом и в этот момент в кухню входит Тимур. Он явно только встал, но на вид уже довольно свеж, как ему получается не пользоваться кремом от морщин, спать пять часов в сутки и не стареть?
— Привет. Завтракаешь вафлей? — а потом наши глаза встречаются, и он задаёт ожидаемый вопрос, — Где Илья?
— Вафлей, в саду, с моими родителями.
Выражение лица моего любимого мужа не меняется, он только приподнимает одну бровь и продолжает смотреть в глаза. Ну же, Ковальский, соображай.
Не проходит и секунды, как до него доходят мои слова, ура. Тимур полностью закрывает глаза и опускает голову, делает глубокий медленный вдох, а я в это время откусываю кусок вафли, забитой сгущёнкой во всех квадратиках. Нет, ты не сможешь меня взбесить, если что-то не нравится, иди сам забирай ребёнка у бабушки и дедушки.
— Л-л-ладно.
Он с небольшим скрежетом отодвигает барный стул и садится напротив, ха.
— Давно они тут?
— Угу, с восьми.
Этот гад сидит и улыбается. Больше всего меня бесит, что я не могу его никогда предугадать. Почему Тимур улыбается, когда его сын гуляет с моими родителями? Но ответ не заставляет себя долго ждать, потому что Тимур обходит столешницу и разворачивает мой барный стул к себе. Мои колени как раз на уровне его паха, я уже прекрасно понимаю что он задумал.
— Раз сын пристроен на ближайшее время, может уделишь пару минут мужу?
Я начинаю смеяться во все горло, ну что за подкат такой. Кажется, я поняла, почему он разрешил им приехать, продуманный псих. А у меня еще половина вафли на тарелке и пальцы в сгущенке.
— Вообще-то, пару минут, это не то, на что я рассчитываю.
В это время он уже встал между моими ногами и руками залез под футболку. Я в штанах, а это не платье задрать, тут думать нужно. Но этот черт, по ходу, уже все продумал, потому что сразу он подхватывает меня и несёт в кабинет.
Захлопнув дверь в кабинет ногой, Тимур моментально оказывается возле дивана и бросает меня как голодный зверь свою добычу. Что я говорила про штаны? Я опомнилась, когда он был уже во мне, руки трогали чувствительные после кормления соски, а языком он трахал мой рот. Чувства на пределе, я люблю его безумно, а он с таким же безумством берет меня на диване в кабинете. Резкие толчки, перерастающие в животную похоть, руками он удерживает меня на месте, не давая сдвинуться, внутри все горит от подступающего оргазма. Я кончаю сразу как успеваю об этом подумать, и Тимур делает это одновременно со мной, изливаясь в меня. После родов он ещё ни разу не кончал в меня, потому что боялся моего гнева, да и мой организм не готов к новым детям. Вроде как во время кормления риск забеременеть снижается, но хотелось бы его исключить совсем.
— Ты, ведь, еще не успела вернуть спираль?
Ах так!? Я вцепилась ногтями в его плечи, желая максимально причинить боль и расцарапать их, но Тимур продолжает толкаться в меня, проталкивая глубже свою сперму. Он кусает и зализывает мою шею, места, которые способствуют пригасить сопротивление. Его член снова готов, он не собирается останавливаться. Вот зачем он решил позвать родителей, чтобы полностью заморочить мне голову.
— Тим, ты расчетливый дьявол!
— Так хорошо в тебе, буду теперь каждый день звать бабушек и дедушек.
И он смеётся мне в губы. У меня нет ни единого шанса отказать этому мужчине, он — мой мир. Дыхание всё никак не может вернуться в норму, кожу жжет от его поцелуев, секс с ним уже не похож на вихрь, отчего мне кажется, что он длится бесконечно, нежно, заботливо.
Но один пунктик нам предстоит обсудить серьёзно, без манипуляций. Снова предстоит тяжелый разговор.
Мы ругаемся, я кидаю угрозу, что завтра же еду ставить спираль. Мысленно я уже примеряю образ стервы, которая будет доводить мужа упреками в случае чего. Но, конечно, я этого не сделаю, спираль больше ставить не буду, надеюсь, все-таки моя собственная гормональная защита сработает. А если я забеременею снова, я буду только безмерно этому рада. То счастье, которое я испытала в роддоме, не сравнится ни с чем в жизни, а первые часы после родов вообще казались сказочными. Особенно приятно было наблюдать как Тимур заботливо и с большим трепетом брал сына на руки и рассказывал как долго мы его ждали и какой он у нас молодец, что так хорошо родился.
