Сергеев выходит. Гремит замок. Я смотрю перед собой. Моё усталое сознание медленно осмысляет всё, что произошло за последний час. Боль выходит за пределы меня и заполняет всю камеру. Это просто безумие… за рамками того, что может выдержать нормальная человеческая психика. Далеко за рамками. Я физически ощущаю, как пульсирует кровь в моей голове. Пульс всё усиливается. Я поднимаю свои ладони и начинаю их пристально разглядывать – они под этим взглядом трясуться как осиновые листья на ветру. Дьявол. Пульс в голове становиться всё громче. Это вроде бы уже и не пульс вовсе… кажется, что кто-то колотит в стену или в дверь. Нет. Теперь я слышу: на самом деле грохочет дверь – поворачиваюсь к ней:
– Мохов? – передо мной стоит пожилой врач. Лицо знакомое. А может, мне кажется, – Выглядишь не очень… – он морщится и направляется ко мне. Дверь закрывается.
Он наклоняется надо мной, берёт меня за плечи двумя руками и укладывает на лежанку. Потом я чувствую, как он закидывает на жёсткую кровать мои ноги. Слышу, металлический звон какого-то инструмента. Треск разрезаемой ткани…
– Ох, батюшки… Ты сколько не менял повязку-то? – эти слова долетают до меня медленно. Как будто он находится невероятно далеко. Я сначала напрягаю свой мозг, ловлю по углам тёмной комнаты мысли, пытаясь понять – а правда… сколько? Я не знаю. Не знаю. Я вроде и готов ответить, но… мой язык меня совсем не слушается.
– Терпи, Мохов, – он появляется в поле моего зрения. Держит перед лицом шприц. Капли прозрачной жидкости стекают по игле, потом ниже, ниже, по его рукам. Он снова опускается. Я чувствую укол, но у меня нет сил дёрнуться или вскрикнуть. Хочу поднять голову и посмотреть, что он там делает, но не могу. Из меня будто пропали всё кости. Моё тело – желе. Я закрываю глаза и мою щеку снова обжигает слеза. Почему? Почему всё это… Почему… Боль. Чернота.
Я открываю глаза. Надо мной серый потолок. Скрип металлической двери.
– Рядовой Мохов?
Поднимаю голову. У входа стоит лысоватый военный и смотрит в какую-то папку.
– Мохов, я спрашиваю? – он повышает голос и смотрит на меня вопросительно.
– Да… то-есть, так точно! Мохов! – сажусь на лежанке. С удивлением обнаруживаю, что нога слушается хорошо и почти не болит.
– Подъём, Мохов! И за мной… – он разворачивается к двери, но вдруг снова оглядывается на меня, – Костыли нужны?
– Не… – я усмехаюсь, – Какие костыли?
– Хорошо… вперёд.
Выходим в коридор. Прямо метров двадцать. Слева лифт. Он нажимает кнопку. Ждём. Двери раздвигаются практически бесшумно. В кабине светло и чисто. Заходим внутрь, я смотрю на кнопки и от удивления присвистываю – двадцать два этажа. Неужели всё под землю? Он нажимает кнопку 12, двери закрываются и мы движемся вниз. Мой спутник смотрит в потолок. Вижу, что старается не пересекаться со мной взглядами. Раздаётся сигнал лифта.
– Двенадцатый этаж, – снова эта чёртова Алиса. Она тут всем управляет что ли? – Подтвердите свой доступ!
Он прикладывает руку с браслетом к панели, снова раздаётся сигнал:
– Доступ разрешён!
Двери открываются. Мы опять попадаем в коридор, но более просторный и светлый. По обе стороны через каждые метров пять расположены двери, а конец коридора упирается в большое светлое… окно. За которым колеблются на ветру ветви клёна. Я с недоумением смотрю на сопровождающего, но он игнорирует мой взгляд:
– За мной, Мохов. Сюда.
Мы проходим вперёд и он открывает одну из дверей:
– Тыщ майор, Мохов по вашем приказанию… – бубнит он просунув голову.
– Давай его сюда.
Сопровождающий открывает дверь и отходит в сторону. Я прохожу в просторный кабинет. За стильным стеклянным столом сидит Сергеев и приторно улыбается.
– Подожди снаружи, – кивает он моему провожатому, – Садись, Мохов, садись, не стесняйся.
Я отодвигаю стеклянный стул и аккуратно пристраиваю на него свою задницу.
– Да ты не бойся… крепкий он, – Сергеев отрывает какую-то папку с бумагами и пробегает пару страниц глазами, – Так… вот оно, – он протягивает мне один из листов.
Я беру и начинаю читать. Это рапорт о том, как я участвовал в стычке с ультраправой группировкой противников государства. В процессе столкновения присоединился к группе бойцов, в которую входили Иванов и Шервин. Они впоследствии погибли. Уходя от преследования, я спас гражданского и военного, имён их не знаю… Я дочитываю и смотрю на него:
– Подписать?
– Да, Мохов. Подписывай, – я беру ручку, ставлю свою подпись и передаю бумагу майору. Он ухмыляется и кладёт документ в папку. Мельком вижу надпись на её внешней стороне: «Рядовой Мохов. Личное дело»
– Всё? Уже опять рядовой? – я пытаюсь шутить. Слышу себя со стороны и понимаю, что зря…
– Опять? – Сергеев вдруг серьёзнеет, – Да я что, не вижу, какой ты военный, Мохов? Ты хоть срочку-то служил?
Я киваю и опускаю взгляд. Отпираться бесполезно…
