— И это я, Гарвей Харрис, вот кто дал миру автоматизированное, электронно-вычислительное правосудие. Нет, это будет грандиозный общественно-политический скачок вперед во все века. Конечно, вы, Джон, первый подали идею, и я позабочусь, чтобы никто не посмел умалить ваших заслуг в этом деле.
— Уф… — выдохнул Дагон.
Когда к нему вернулась способность дышать, он сказал как можно спокойней.
— Ступайте, Гарвей. Ваш отпуск начался прямо сейчас, с этой минуты. И не заикайтесь больше насчет своей сумасшедшей идеи, поняли?
— Постойте, Джон. Вы сказали, что программа не годится для взятых из жизни случаев совершения убийства. Так вот, у меня есть положительные доказательства, что она пригодна и для них. Вот взгляните на эти листки. — Гарвей положил на стол директору несколько отпечатанных на машинке листков бумаги. — Знаете, убийство Линкольна являлось частью заговора, за которым стоял человек, член правительства…
— Гарвей, историки уже давно основательно проверили эту гипотезу и отбросили…
— Однако машина на 95 процентов уверена, что она права в своих выводах. Подумайте, какая будет прекрасная реклама для нас с вами. А вот еще это.. — Харрис протянул другой листок, — она ждет, когда ее увидит полиция Бостона насчет того человека, которого повесила мафия за…
Дагон аж позеленел от страха.
— Вы сумасшедший! — воскликнул он о полным убеждением. — Смотрите, не передайте об этом в печать, накликаете на нас беду. Только этого нам еще не хватало, чтобы нас привлекли к суду за клевету.
— А как насчет выводов комиссии Уорена? Хотите взглянуть?
— Нет-нет! Ни в коем случае! Я категорически запрещаю вам показывать это кому-нибудь. Это самая безответственная штука, какую я когда-либо видел.
Дагон схватил со стола листки и начал их неистово рвать на кусочки и швырять в корзину для мусора.
— Вот им где место, — приговаривал он. — И смотрите, Харрис, если вы хоть словом намекнете кому-нибудь об этом, то я вас, клянусь богом, сам отправлю на обследование в психиатрическую лечебницу. Я вас так глубоко упрячу в дом для умалишенных, как никто не прятал, и никто никогда, больше не увидит вас на свободе, поняли?
— Я только понял, что вам не нравится моя программа, упрямо возразил Харрис.
— Вон отсюда! — взревел Джон. — Убирайтесь, живо! Я не хочу больше слышать ни слова об этой безрассудной идее.
Харрис вышел от директора как оплеванный. С поникшей головой, он вернулся к своему столу, некоторое время посидел, грустно размышляя над случившимся, затем подошел к вычислительной машине и отстучал весь разговор компьютеру.
Спустя долю секунды тот выдал ответ:
ВЫ ПРОРОК БЕЗ ЧЕСТИ В СВОЕМ ОТЕЧЕСТВЕ!
Гарвей вздохнул. Нет, надо решительно что-то сделать с машиной и ее пословицами. Затем он отстучал:
ЧТО МНЕ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ?
Он в ужасе отшатнулся, когда перед ним появился отпечатанный на бумаге ответ: клавиши без вмешательства человеческих рук отстучали.
НАДО УБИТЬ ДАГОНА!
Вероятно, этот Дагон все-таки прав! Он, Гарвей, явно сошел с ума. Все, что он сейчас понимал, так это то, что он всю жизнь ждал и томился, чтобы найти и дать миру какое-то гениальное решение большой социально значимой проблемы, которая озадачивала многие великие умы. Он свято верил, что наконец-то нашел такое дело, но Джон Дагон с его нелепыми страхами и опасениями встал на пути и разрушил все его честолюбивые замыслы. Что жизнь какого-то Дагона по сравнению с той пользой, которую мир извлечет с помощью его — харрисовской! — программы автоматизированного судебного процесса на протяжении многих будущих столетий.
Вот как Харрис, который не мог разгадать и десятой доли убийств в детективных романах, решил внять совету машины.
Он был достаточно умен, чтобы составить план убийства Дагона вместе с вычислительной машиной. Та посоветовала ему совершить убийство посредством удара дубинкой или каким-то другим тяжелым предметом по голове, как наиболее предпочтительный способ убийства, а заместителя директора по хозяйственном части лаборатории сделать главным подозреваемым лицом. Пусть его фамилия будет проставлена в откидном календаре на столе Дагона с назначением встречи на восемь вечера в день убийства. Мотив преступления простой помешать Дагону разоблачить своего зама в растрате более тридцати тысяч казенных денег.
С помощью все той же вычислительной машины Гарвей сфабриковал ряд бухгалтерских документов, очень чисто сработанных, чтобы показать требуемое расхождение дебита с кредитом.
Так вот, подготовив план совершения преступления, Харрис проверил его правильность на своей ЭВМ. Та уверенно заявила:
УБИЙЦЕЙ ДЖОНА ДАГОНА ЯВЛЯЕТСЯ ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДИРЕКТОРА ЭТОЙ ЛАВОРАТОРИИ. Я НА 98 ПРОЦЕНТОВ УБЕЖДЁНА В ЭТОМ.
