– Странно. Обычно женщины изначально более устойчивы к стрессу, – удивилась Барбара.
– В обычной жизни да. Наши мозгокруты уже давно вывели такой тезис, что изначальное предназначение женщины – продолжение рода и защита потомства. То есть самозащита в чистом виде. Убийство, драка, охота, в общем, все кровавые развлечения, удел мужчин. Поэтому, когда женщина начинает идти против своей природы, возникает коллизия. Внутренний конфликт природы и личности. Скажу сразу, за что купил, за то и продаю, – быстро добавил Волков, заметив, как девчонка набрала побольше воздуха, чтобы начать спорить.
– Но ведь сколько известно случаев, когда женщина запросто брала в руки оружие, если ее семье что-то угрожало, – попыталась возразить Барбара.
– Ты сама только что подтвердила эту теорию, – усмехнулся Волков.
– О, черт, – выругалась девчонка, сообразив, что именно сказала.
– Ладно. Это все лирика и к делу не относится. Так что ты решила?
– Можно подумать, вас так сильно интересует мое согласие, – фыркнула Барбара. – Выбор у меня незатейливый. Либо на каторгу, либо к вам в рабство. И что я выберу, по-вашему?
– Ну, каторга это тоже выход, – философски пожал плечами генерал. – К тому же большого срока тебе все равно не дадут. Так, лет пять-семь, не больше. Другое дело, что условия там…
– Вот только не надо мне про условия, – тут же вскинула в защитном жесте руки девчонка. – Я могу себе представить, что там за условия.
– Ну, до конца срока некоторые все-таки доживают, – жестко усмехнулся Волков.
– Ладно, не будем о грустном. Давайте просто начнем заниматься вашим делом, – с деловым видом быстро предложила Барбара.
– Я могу это расценивать как согласие?
– Можете, – вздохнула девчонка, обреченно махнув рукой.
– Ну, не стоит так драматизировать, – улыбнулся генерал. – Все не так плохо, как кажется. Сделаешь дело, получишь деньги, новые документы, гражданство и сможешь начать жизнь с чистого листа.
– И всю жизнь прохожу у вас на поводке, – с мрачной иронией закончила она.
– Если тебе станет легче, то мы все всю жизнь ходим на поводке, – ответил Волков.
– Как это? – не поняла Барбара.
– Просто. Обычные люди живут по законам. Это поводок. Преступники живут по своим правилам, это тоже поводок. В армии есть уставы и предписания, и это тоже поводок. Нет жизни без правил. Даже если ты уедешь на необитаемый остров и попробуешь жить одна, у тебя все равно будет поводок.
– Какой? – растерялась Барбара.
– Добыча еды, постройка жилья, налаживание собственной жизни, в общем, все то, что люди делают в обычной жизни. Как ни крути, а это тоже поводок.
– Черт! Я никогда не задумывалась над этим, – удивленно проворчала девчонка.
– Значит, пришло время подумать, – улыбнулся Волков, подвигая к себе коммуникатор. – Итак, начнем. Полное имя…
Вся следующая после разговора с владельцем базы неделя стала для Михаила настоящим испытанием выдержки, воли, выносливости и изобретательности. Причем именно последнее качество требовалось от него чаще всего. Буквально на ходу выдумывая причины, чтобы обосновать закручивание гаек, он походя отбивал жалобы, требования и обвинения в нарушении всех возможных прав и свобод обиженных специалистов и гражданских служащих.
Очень скоро база начала напоминать настоящий режимный объект. Получив от Спектера карт-бланш на все действия, он регулярно отправлял через Расти заявки на нужное оборудования и специалистов, выстраивая внешний периметр защиты базы. Естественно, не обходилось без споров и требований обосновать данные траты, но дело двигалось. Кураторы от правительства, быстро сообразив, что их попросту отрезали от лабораторий, попытались надавить на нового начальника охраны, угрожая различными карами и неприятностями, но с ходу оказались посланы так далеко, что заслушался даже повидавший виды Расти.
Выслушав двухминутный монолог бывшего сержанта, из которого всем собравшимся стало понятно, что он думает о кураторах, их правительстве, их самих и их ближних и дальних родственниках, гигант не удержался и, хохоча во все горло, попросил, не обращая внимания на возмущенно замерших людей:
– Запиши мне это. Такой монолог с первого раза не то что повторить, запомнить невозможно.