Удобно устроившийся в своем кресле Спектер, внимательно наблюдая за камланиями профессора, только удивленно переглядывался со стоящим рядом Расти. Скорость обработки данных на порядок превосходила ту, что была раньше. Слова Дугласа о том, что исходные программы комплекса изначально имели ограничители, подтверждались полностью. Между тем увлекшийся профессор, получив последнюю распечатку с результатами, с довольным видом плюхнулся с кресло и, закинув руки за голову, весело произнес:
– Я гений!
– Смелое заявление, мистер Дуглас. Может, поделитесь, в чем заключается ваша уверенность в такой уверенности? – с улыбкой спросил Спектер.
– Я смог определить, отчего у вас участились приступы, – с улыбкой победителя ответил профессор.
– Вы уверены? – моментально насторожившись, спросил Спектер, вонзив в него пристальный, жесткий взгляд.
– Абсолютно, – решительно кивнул Дуглас. – Вот, взгляните, – начал он пояснения, сунув распечатку под нос инвалиду. – Вот эти нервные узлы в вашем теле за последние три месяца увеличились почти в два раза.
– Как это возможно? – удивился Спектер.
– Следствие болезни. Именно они вызывают приступы. Но боюсь, это еще не все. Кости вашего скелета уже не способны удерживать тело в нормальном положении. Болезнь прогрессирует. А самая неприятная новость заключается в том, что проводить процедуру омоложения больше нельзя. Генетический сбой, приведший ваше тело в нынешнее состояние, благодаря этой процедуре, превращается в своего рода вирус, усиленными темпами уничтожающий здоровые клетки костей.
– Не понимаю, – покачал головой Спектер.
– Омолаживая организм, вы омолаживаете и болезнь. Подавленный изначально медикаментами вирус обретает новые силы и начинает грызть вас с удвоенной энергией, – перевел все вышесказанное на нормальный язык Дуглас.
– И что мне теперь делать? – помолчав, мрачно спросил инвалид.
– Если отбросить эмоции и забыть о том, что вы задумали, то самое время составлять завещание, – вздохнул Дуглас.
– Хорошо. Зайдем с другой стороны. Вся эта прогрессирующая болезнь способна как-то помешать задуманной операции?
– Судя по анализу спинномозговой жидкости, мне удастся подавить вирус, пока вы будете находиться в реанимационном танке. Но не стоит забывать, что это не просто болезнь. Это один из видов генетического сбоя, а подобное можно исправить только на стадии раннего развития эмбриона. Но есть и положительная сторона. Болезнь не затронула позвоночник и мозг. Это значит, что после операции вы сможете поддерживать новое тело в рабочем состоянии при помощи определенных медикаментов. К сожалению, от регулярных обследований вам не уйти, но теперь, после внесения изменений в программу автодиагноста, это не станет проблемой. Во всяком случае, таких приступов боли больше не будет.
– Вы рискнете мне это гарантировать? – иронично усмехнулся Спектер.
– Я не Господь Бог, – вздохнул Дуглас. – В подобной ситуации никто не сможет сделать больше.
– Даже Институт генетической хирургии? – не унимался Спектер.
– Рискните, – пожал плечами Дуглас, не понимая цели вопроса. Ведь он уже ответил на него.
– Ладно. Пожалуй, вы действительно правы, профессор. Внесение изменений в генетический код человека возможно только на ранней стадии развития. Этот вопрос моя команда выяснила очень подробно. Так что оставим теорию и вернемся к практике. Когда вы сможете провести операцию?
– Как только ваши люди проведут последнюю проверку разработанного мной препарата. Дальше все будет зависеть от наличия донорского тела, – собравшись с духом, решительно ответил Дуглас.
– Завтра я отправляю за ним катер. Готовьте операционную и все необходимое.
– Вы уверены, что вам это нужно? Я имею в виду – именно так? – робко спросил профессор.
– Вы опять завели этот разговор, – не сдержавшись, поморщился Расти.
– А разве этот разговор уже был? – повернулся к нему Спектер.
– Да, мы с профессором уже обсуждали эту тему и пришли к выводу, что лично ему бояться нечего, – ответил гигант, посмотрев на Дугласа так, что тот едва язык не проглотил от испуга.
– Так зачем же вы опять подняли эту тему, мистер Дуглас? – повернулся инвалид к профессору.
– Мистер Спектер, ведь вы отлично понимаете, если кто-то узнает, что я сделал, то моя жизнь кончится. И не только в науке, но и физически, – опустив голову, тихо ответил Дуглас.
– Знаю, – помолчав, кивнул Спектер. – Но как вы сами отлично понимаете, мне нет никакого резона афишировать эту историю. Больше того, я как никто другой заинтересован в сохранении тайны. Или вас беспокоит что-то еще?
– Этическая сторона этого дела…
– Чушь собачья! – фыркнул Спектер. – Четверть часа назад вы сами огласили мне смертный приговор, просмотрев анализы. Считаете, что жизнь убийцы, приговоренного к смерти судом, дороже жизни такого человека, как я?
– Сложный вопрос, – решившись, ответил Дуглас. – Я вообще против смертной казни. Будь моя воля, я бы постарался избежать любого вида смерти. Кроме старости, конечно.