Бойцы разошлись по своим местам, а Михаил, пройдя в свою каюту, на всякий случай прихватил из старого армейского баула именной штурмовой пистолет и старинный кривой бодек. Этот нож ему подарили еще во время службы, и Миша хранил его как память о старых друзьях. Но теперь, когда интуиция буквально звенела о возможных проблемах, он решил носить его с собой. Взвесив нож в руке, он оценил игру света на отполированном вручную клинке и, вздохнув, сунул его за спину.
– Как говорится, оружия много не бывает, – проворчал бывший сержант, выходя в коридор и запирая каюту личным кодом.
Пять стандартных суток все шло в штатном режиме. А утром шестого дня на коммуникатор Миши пришло сообщение от Расти. Внимательно прочтя текст, Миша усмехнулся и, повернувшись к дежурной смене наблюдателей, весело сообщил:
– Операция прошла успешно. Осталось дождаться результатов реабилитации, и можно считать, что мы свое дело сделали.
– А значит, можно будет требовать премию, – с ходу добавил один из бойцов.
– Вполне возможно, – рассмеялся Миша. – Все, мужики, не расслабляемся. Дело еще не закончено.
– Это верно, – скривился любитель премий. – Ты случайно не знаешь, что это за команда?
– Свора из так называемых кураторов, – прошипел Миша, всмотревшись в монитор. – А что с ними не так?
– Они уже второй день среди персонала какую-то агитацию ведут. Расслышать не удается, говорят тихо, но судя по жестикуляции, пытаются людей в чем-то убедить.
– И как? Получается? – спросил Миша, не отрываясь от экрана.
– Непонятно. Хамить нашим ребятам гражданские не решаются, но вести себя начали как-то странно.
– И в чем странность? – насторожился Миша.
– Раньше на любую просьбу откликались сразу, а сейчас регулярно делают вид, что забыли. Ну, и еще кое-какие мелочи мелькают.
– Похоже, подрывная работа все-таки ведется, – мрачно констатировал Миша. – Черт, как же меня эта нехватка народа достала!
– Терпи, командир. Все равно раньше, чем наш пес вернется, людей взять неоткуда, – вздохнул боец.
– Знаю, но ведь эта сволочь не уймется, пока на базе дел не натворит, – прошипел Миша, сжимая кулаки.
– Какие у тебя полномочия на случай агрессии?
– Полный карт-бланш. Шеф всю ответственность берет на себя.
– Это точно?
– Приказ записан на моем личном коммуникаторе. С чего такие вопросы?
– Оружие патрулям выдали, а приказ на открытие огня не озвучили, – коротко пояснил боец.
– Необходимости не было, вот и не озвучил, – помолчав, ответил Миша. – Сегодня получите полный расклад.
– Будем хлестаться?
– Если с первого раза не поймут, – сцепив зубы, кивнул Миша.
Отдавать подобный приказ он не хотел, но и рисковать своими людьми не имел права. Поэтому, исходя из приказа и возможных проблем с существованием самой команды, они принял тяжелое решение. Излишний гуманизм частенько приводил к еще большим жертвам. Отказавшись в нужный момент уничтожить зачинщиков бунта, подобные гуманисты нарывались на еще большие проблемы и потери. Проявив нерешительность в подобной ситуации, Миша рисковал потерять всю команду. Ни один боец не станет служить под командой человека, не умеющего беречь своих людей.
Сидевший у монитора боец внимательно наблюдал за выражением лица своего командира. Понимая, чего от него ждут, Миша отбросил эмоции и, взяв со стола гарнитуру связи, коротко скомандовал:
– Циркулярную связь со всей группой.
Связист быстро переключил пару тумблеров и, не оглядываясь на Мишу, коротко кивнул.
– Внимание всем, – сделав глубокий вдох, скомандовал Михаил. – Обнаружены непонятные телодвижения в жилом секторе. В случае неисполнения команд, указаний, а тем более проявлении откровенной агрессии, разрешаю открывать огонь на поражение. Любую попытку нападения на патруль расценивать как попытку захвата оружия. Нападающих уничтожать на месте. Всем подтвердить получение приказа.
Бойцы группы быстро отозвались, подтверждая, что приказ поняли и готовы его исполнить. Сидевший у монитора боец, одобрительно кивнув, заметно повеселел и, дождавшись, когда связист отключит громкую связь, тихо сказал:
– Не думал, что ты решишься. Молодец.
– С чего это ты меня в либералы записал? – удивился Миша.
– Такие приказы тяжело выполнять, но еще труднее отдавать, – вздохнул боец. – На собственной шкуре испытал, как это бывает, когда тебя убивают, а ты даже в морду в ответ дать не можешь. Мерзкое чувство.
– Знаю, потому и приказал, – вздохнул Миша, наводя камеру наблюдения на патруль, контролировавший рабочий сектор.
После получения команды бойцы перевели оружие в боевое положение, и теперь любой агрессор рисковал получить заряд плазмы с ходу. Что называется, без второго слова. Разглядев довольные физиономии бойцов, Миша понял, что озвучил приказ очень вовремя. Странное напряжение передалось всем, и бойцы уже готовы были к применению силы самостоятельно. Наблюдая, как патруль быстро отправил по местам несколько мелких групп, Миша немного успокоился.
Вечер и большая часть ночи прошли спокойно. Но перед самым подъемом, время, которое бойцы по привычке называли собачьей вахтой, вдруг зазвучал сигнал тревоги.