И вот теперь, попав под воздействие этой штуки, она вдруг забыла про все неприятности. Ее вообще перестало что-либо волновать. В мозгу постоянно билась только одна мысль. Выполнить приказ любой ценой. Какой приказ, она не понимала, но то, что очень скоро получит его, не сомневалась. Этот день настал. Охранники, все та же мрачная парочка, вывели ее из камеры и повели куда-то в глубь комплекса.
Оказавшись в незнакомом кабинете, она быстро огляделась на предмет наличия чего-либо, что можно использовать как оружие, и, подчиняясь команде, покорно села на стоявший посреди кабинета стул. Охранники, отойдя к двери, замерли, не шевелясь и как будто не дыша. Прошло довольно много времени, но ничего не менялось. Она уже готова была потребовать, чтобы ее отвели обратно в камеру, когда что-то тихо звякнуло, и прямо перед ней, в стене, открылись двери лифта.
В кабинет шагнул высокий, спортивного вида мужчина, с заметной проседью в волосах и с орлиным профилем. Узкие губы его были плотно сжаты, а светло-карие глаза смотрели внимательно и жестко. Но больше всего ее удивили его руки. Гибкие, музыкальные пальцы могли бы по ухоженности поспорить с женскими. У нее самой даже в лучшие времена не было такого маникюра. Все это она отметила краем сознания, наблюдая за каждым движением вошедшего.
Мужчина уселся в роскошное кресло, обитое натуральной кожей, и, побарабанив пальцами по подлокотнику, сказал:
– Итак, пришло время расставить все точки по своим местам. У вас есть вопросы, и я могу ответить на них.
Он не спрашивал. Его тон не оставлял сомнений, что она будет спрашивать. Внимательно посмотрев на него, она убедилась, что это не шутка и не очередной тест, после чего тихо спросила:
– Где я?
– Это научный центр, где мы проводим испытания новейших средств вполне определенной направленности.
– Военные?
– Угадали.
– А на мое мнение вам наплевать?
– У вас нет мнения.
– Как это? – она откровенно растерялась. – Я что, уже умерла?
– Для всего остального мира да. С момента вынесения вам смертного приговора вы перестали существовать, превратившись из индивидуальности в объект испытаний. Вы стали нашим имуществом, и теперь длительность вашей жизни зависит только от нас.
– Выходит, я стала рабыней?
– Можно сказать и так. Но не моей лично или чьей-то еще, а рабыней этого центра. Такой же вещью, как и этот стол. Или стул, на котором вы сейчас сидите.
– Это незаконно! – не удержалась она.
– Вот как?! – иронично усмехнулся мужчина. – И это говорит наркоманка, воровка, мошенница, убийца. Я уже не вспоминаю про такие мелочи, как проституция, сводничество, подделка банковских чеков. Думаете, мы ничего не знаем о ваших делишках? Ошибаетесь. Мы знаем о вас практически всё. Ведь вы попали в поле зрения полиции еще в старших классах школы и не уезжали со своей планеты. Всю свою жизнь вы прожили на Сириусе-4, где и вели тот самый образ жизни, итогом которого стал ваш приговор. Давайте вспомним, за что вас приговорили к смерти, – с этими словами он нажал на какую-то кнопку, и над столом засветился виртуальный экран.
– Закачав себе в вену очередную порцию наркотиков, вы отправились в парк, где попытались ограбить молодую женщину, гулявшую там с ребенком. Когда она осмелилась дать вам отпор, вы потеряли контроль над собой и разорвали ей горло зубами. По сути, вы просто загрызли ее. Потом, увидев ребенка, трехлетнего малыша, который еще и говорить-то толком не научился, вы схватили его и восемь раз ударили головой о землю. Но вам и этого показалось мало. Заметив, что малыш еще дышит, вы загрызли и его. Забрав кошелек и документы матери, вы попытались скрыться, но были схвачены полицией. Им даже не пришлось напрягаться, чтобы доказать вашу вину. Ваша одежда, лицо, рот, были в крови жертв. По сути, вы были покрыты ею с ног до головы. Украденные вещи нашлись в ваших карманах, а самое главное, видеозапись службы охраны правопорядка. Когда присяжным показали этот сюжет, пришлось вызывать три бригады медиков. Всем стало плохо. Так что, вердикт был вынесен быстро и единодушно. Вам есть что сказать? Может быть, хотите как-то оправдаться?
Сказано это было так, что она сразу поняла; издевается. Собравшись с духом, она подняла голову и, посмотрев ему в глаза, тихо ответила:
– Да, я все это сделала. Это так. Я была не в себе и творила ужасное. Но мой приговор гласит: смерть, а не рабство. Это разные вещи.
– Думаю, что те же присяжные, узнав, где вы оказались, только обрадуются. Смерть для вас была бы слишком легкой карой. Такую роскошь еще нужно заслужить.
– Что со мной будет дальше? Не думаю, что вы тут бордель организовали.
– Это верно. Для
– Я для вас слишком неприличная? Испачкаться боитесь? – прошипела она, медленно приподнимаясь и чувствуя, что начинает свирепеть.
– Сидеть! – прозвучал приказ, словно щелчок кнута.