Мэри умерла утром. Мертвая она казалась еще более истощенной, чем живая. Теннисон глядел на тело, укрытое простыней, и видел только складку на белой ткани. Когда у него умирал пациент, он чувствовал себя виноватым в том, что случилось. Так было и на этот раз. Он думал, что, наверное, мог бы лучше выполнить свое долг, был недоволен собой.
№Неудача, провал, - твердил он, глядя на жалкие, бестелесные останки Мэри. - Но ведь поначалу мне повезло, мне удалось ее вытащить. Тут не я виноват, а этот черный человек, что указал на нее пальцем и смертельно унизил на золотой лестнице Рая. После этого случая она больше не хотела жить, не боролась за жизнь, и смерть ответила на ее выбор и холодно, спокойно вошла в нее¤.
- Мне очень жаль, доктор, - прошептала сестра, тронув его за локоть.
№Она все понимает¤, - подумал Теннисон.
- Мне токе, - кивнул он и добавил: - Я восхищался ею.
- Вы ничего не смогли бы поделать. Никто ничего не мог бы поделать, доктор.
Она повернулась и ушла. Теннисон еще немного постоял у постели умершей и последовал за сестрой.
Выйдя в вестибюль, Теннисон увидел Экайера. Тот встал со стула для посетителей и застыл на месте в ожидании.
- Все кончено, - сказал Теннисон.
Экайер сделал несколько шагов ему навстречу, и они остановились, глядя друг другу в глаза.
- Она была самая лучшая... - проговорил наконец Экайер. - Самая лучшая из всех Слушателей... Джейсон, там, на улице, собрался народ. Нужно пойти сказать им. Я пойду.
- Я с тобой, - кивнул Теннисон.
- Вот ведь как получается в жизни, - вздохнул Экайер. - Мэри была не просто прекрасной Слушательницей. Это было делом всей ее жизни. И именно она, Мэри, провозгласила конец этого дела.
- Ты что, уже что-нибудь слышал определенное? Тебе прямо сказали?
- А разве обязательно, чтобы сказали прямо? Все могут тихо и постепенно спустить на тормозах. Будут отдавать новые распоряжения, потом ненавязчиво вмешаются в сам процесс работы и потихоньку все прикроют. И в один прекрасный день, даже не понимая, как это вышло, мы узнаем, что нашей работе конец.
- Что же ты будешь делать, Пол?
- Я? Останусь здесь. Деваться мне некуда. Обо мне позаботятся. Ватикан за этим присмотрит, будь уверен. Уж мне-то они, по крайней мере, должны. Позаботятся и о Слушателях. Здесь мы проживем остаток дней своих, а когда уйдет последний из них, все будет кончено навек.
- А я на твоем месте не стал бы так сразу все хоронить, - возразил Теннисон.
На мгновение он задумался, не рассказать ли Экайеру о том, о чем ему и Джилл рассказывал Шептун. Ему так хотелось подарить Экайеру хоть капельку надежды!
- Что-нибудь знаешь? - спросил Экайер.
- Да нет, пожалуй, ничего.
№Не стоит пока ему говорить, - решил Теннисон. - Надежда маленькая, можно сказать - почти никакой. В то, что предложил Шептун, верится с трудом. Невозможно это, нереально, - твердил про себя Теннисон, шагая по коридору рядом с Экайером. - Вряд ли обитатели математического мира сумеют разыскать то место, которое Мэри называла Раем. Рая могло не быть вовсе. И он мог оказаться где угодно. В другой галактике. В другой вселенной. А может быть, и не так далеко? Декер говорил, что, наверное, знает, где это. Значит, есть вероятность, что он побывал там или неподалеку. Но это не свидетельство. Ведь Декер точно ничего не сказал и теперь уж никогда не скажет¤.
Экайер распахнул дверь на улицу и ждал Теннисона на пороге. Маленькая площадка перед калиткой была полна народу. Когда Теннисон шел в клинику, людей было совсем немного, а сейчас... Но все молчали. Не было слышно ни шепотка, ни вздоха.
Экайер сделал шаг вперед. Все взгляды устремились на него.
№Ведь все знают, что сейчас скажет Экайер, - подумал Теннисон. - Знают, но ждут слов Экайера о том, что Мэри обрела покой, будут терпеливо ждать этих слов, означающих, что теперь у них есть святая¤.
Экайер заговорил, тихо, не повышая голоса.
- Мэри обрела покой, - сказал он. - Она отошла в мир иной всего несколько мгновений назад. Она умерла спокойно, с улыбкой на устах. Спасти ее было невозможно.
Раздался дружный вздох толпы. №Вздох облегчения?¤ - подумал Теннисон. Ожиданию пришел конец.
А потом чей-то гулкий, звенящий голос - скорее робота, чем человека, начал читать поминальную молитву, к нему стали присоединяться другие, и вскоре пение могучего хора разнеслось по всему Ватикану. Кто стоял, кто упал на колени; через несколько мгновений мерно и громко загудели большие колокола базилики.
Экайер повернулся к Теннисону.
- Ты, наверное, хочешь помолиться вместе со всеми? - спросил Теннисон. - Не обращай на меня, безбожника, внимания.
- Да нет... - покачал головой Экайер и заговорил совсем о другом: Знаешь, если бы Мэри могла это видеть, она была бы счастлива. Ведь она верила по-настоящему. Всегда ходила на мессу, часами простаивала на коленях, вознося молитвы Господу. Не для виду, не напоказ. Вера была ее жизнью.
№Наверное, именно поэтому она и нашла Рай¤, - подумал Теннисон, но вслух ничего не сказал.
Они шли рядом и молчали. Потом Экайер спросил:
- Какое у тебя настроение, Джейсон?
- Грустно, - ответил Теннисон.
